Соколовский: «Полгода ел одни макароны и снимал убитую комнату»

В марте на СТС стартует продолжение сериала «Молодежка», в котором актер исполняет главную роль. Но мало кто знает, что после дебюта в кино Александру пришлось уйти в официанты и научиться жить по средствам.

– Четвертый год вы появляетесь на экране в роли нападающего хоккейной команды «Медведи» Егора Щукина. А как в сериал попали?

— У всех актеров есть рассылки с кастингами. Ты открываешь почту, а у тебя там 85 тысяч сообщений – реклама йогурта, лекарств и прочего. Я обычно вскользь это все просматривал и вдруг вижу письмо «Кастинг в сериал про хоккей». Отправил заявку, фото и забыл про это. Прошло три недели, и меня позвали на пробы. И тут я думаю: «Блин, сериал про хоккей, я вообще ничего про него не знаю, просто ноль, на коньках-то стоять не умею!» Купил коньки, деревянную клюшку и пошел в «коробку» перед домом учиться играть. После четырех таких тренировок почувствовал себя асом и отправился на пробы. Мы поболтали с режиссером, потом были пробы на льду, перед которыми все актеры говорили, что они фантастически круто стоят на коньках, а в итоге мы все улетали, падали и корячились… Проб было такое огромное количество, как ни на один другой проект. Прекрасно помню момент, когда иду по Арбату с друзьями, мне звонят и говорят: «Александр, вас утвердили в «Молодежке», и я закричал «Да!» на всю улицу.

Фото
пресс-служба канала ТНТ

– После старта сериала жизнь изменилась в лучшую сторону, появились деньги, связи, внимание?

— Это в американских сериалах актеры, которые отснялись в первом сезоне «Игры престолов», во втором уже мультимиллионеры, в России все гораздо скромнее. Я считаю, что баловать молодых актеров не совсем правильно. У меня все складывается потихоньку, колпак не сносит – и слава богу. С одной стороны, ничего не изменилось, я остался тем же человеком и помню, как жил на одних макаронах. А с другой – сомневаюсь, что до этого сериала я сидел бы рядом с губернаторами и они бы приглашали еще раз приехать в гости.

– Что за история про макароны? Везло в профессии не всегда?

— Я начал сниматься в эпизодах с первого курса ГИТИСа, тогда попал в картину «Все умрут, а я останусь» Валерии Гай Германики. Пришел на площадку и был обескуражен происходящим, потому что кино себе представлял немножко по-другому, а у Германики оно как творческий хаос. Все зависит от ее настроения. Допустим, если ей нужно, чтобы в этой сцене шел дождь, все будут сидеть и ждать дождь, или она хочет, чтобы актер сыграл так и не иначе, и будет 450 дублей, пока не получится нужное. Я сыграл в фильме друга главного героя, есть три средних плана и даже одна реплика. В кинотеатре это было примерно так: «Мам, мам, вон я!» Что такое настоящее кино, я понял в 2009 году, когда, получив диплом, был утвержден на роль Саввы, одну из главных, в картине Николая Досталя «Раскол». Это было как знак судьбы, что иду правильной дорогой. Но заканчиваются съемки «Раскола», август 2010-го, целый год я работал в самом крутом проекте, который тогда делали для телевидения, приезжаю домой и понимаю, что кастингов и проб не было, я никуда не утвержден. Что дальше? Прошел месяц, я ничего не делаю, деньги кончились. А я же гордый, независимый, в 19 лет сказал родителям, что теперь буду жить один, себя обеспечивать. И вот мне 20 лет, никуда не зовут, понимаю, что надо работать, но эго-то не позволяет! Через два месяца я осознал, что скоро мне реально нечего будет есть, и устроился официантом в аэропорт Пулково родного Санкт-Петербурга.

– Такой поворот событий – это серьезный удар по самолюбию. Как его пережили?

— Первые полтора месяца эго просто душило. Но тут нужно уметь правильно ко всему относиться и даже в таких вещах искать плюсы. Какие? Мне всегда нравилось общаться с людьми, в моем лицее преподавали четыре языка, я свободно владею английским, и если попрактиковать, то вспоминаю испанский, французский и немецкий. Работая в аэропорту, с каждым клиентом говорил на его языке. В какой-то момент начал учить фразы на греческом, японском. Мне нравилось так переключаться, в этом был своего рода мой мини-спектакль. Плюс я стал устойчив к стрессу. Когда у тебя одновременно занято 40 столиков, которые нужно тут же обслужить и рассчитать, потому что у людей рейсы, все спешат, кричат, ты постепенно просто перестаешь вникать в проблемы.

Фото:
«Инстаграм» Александра Соколовского

– Но вы, несмотря на неудачу, в выбранной профессии не разуверились и снова решились штурмовать кино?

— Я всегда знал, что это временно. Второе мое пришествие в столицу случилось спустя четыре месяца работы в аэропорту, в феврале 2011 года. Собрал два чемодана, сел в поезд, и вот выхожу на Ленинградском вокзале и думаю: «Ну и чего ты приперся сюда?» Спасибо большое друзьям, которые приютили на первый месяц. Потом я снял убитую комнату, один продюсер взял меня на несколько проектов, где я работал администратором, вторым режиссером, локейшн-менеджером и даже линейным продюсером. Так и крутился с февраля по август. Это были те полгода, когда я пытался прожить в Москве на 30 тысяч рублей в месяц. Все то, чего не познал в студенческое время, например, эти быстрозавариваемые макароны в коробках, появились у меня после роли в «Расколе». Ценности скорректировались в правильную сторону, за что этому году спасибо, я понял, что жить можно в любых обстоятельствах. Ну, а потом в августе 2011 года меня утвердили на роль Петьки в проект «Страсти по Чапаю», пригласили в сериал «Метод Лавровой», затем была «Нереальная история», и уж после сложилась «Молодежка».

– А как вас вообще занесло в Москву? В Санкт-Петербурге тоже есть театральные институты, и кино там снимают. Почему в своем городе не стали строить карьеру?

— Все говорили, что в Петербурге я точно поступлю, Москва же была каким-то вражеским полем, куда страшно соваться, но меня всегда привлекали опасности. И тут еще родителям предложили работу в столице. Так что все сложилось, и мы вместе переехали. Я поступал сразу в пять театральных институтов, в трех проходил все туры и слетал на конкурсе, в ГИТИС был зачислен. Единственным вузом, который меня не принимал и не подпускал даже близко, было Щепкинское театральное училище. Там сносили на прослушивании вплоть до того, что со словами: «Ты, чувак, профнепригодный, иди отсюда». Я потом еще два года пытался туда перепоступить ради каких-то своих амбиций, но так и не получилось.

– Почти все студенты после диплома стремятся на сцену. В вашей же жизни Московский Губернский театр появился позже кино.

— Я от сцены бегал с выпуска из ГИТИСа, думаю, что просто чувствовал, что мой театр меня сам найдет. И это случилось. Вышел первый сезон «Молодежки», и в середине съемок второго сезона вдруг звонок из Губернского, пригласили на встречу с Безруковым. Мы с Сергеем Витальевичем пообщались, он сказал, что собирается ставить спектакль «Маугли», нужен молодой пластичный актер. И я согласился, тем более что у меня всегда было три роли мечты – Маугли, Питер Пэн и Джим из «Острова сокровищ».

– Понятно, что от такого приглашения вряд ли кто откажется. Но когда ты театром не живешь… Сомнения не терзали, что не получится?

— В кино я дома, а сцены боюсь до сих пор. Перед тем, как мы начали ставить «Маугли», Сергей Витальевич сказал: «Слушай, мы сейчас выпускаем на Малой сцене экспериментальную постановку „Весна“ по рассказам Михаила Задорнова, хочешь попробовать?» Я говорю: «Ну не знаю…» Он отвечает: «Давай, давай, все у тебя получится». И я пришел на репетиции. До выпуска спектакля оставался месяц. Режиссер Евгений Гомоной дает мне пьесу. Прочитал и спрашиваю: «Жень, не понимаю, здесь же 90 процентов текста автора и только 10 – диалоги. Как это играть?» А он в ответ: «Так ты и есть автор! Это фактически моноспектакль, ты ведешь историю от лица рассказчика». И тут, глядя на все эти страницы, а их было очень много, колени-то у меня затряслись. Учитывая, что мы параллельно снимали «Молодежку», времени не было вообще. Перед премьерой я четыре дня спал на сцене, мы заканчивали репетицию в два ночи, следующая начиналась в 9 утра, смысла ехать домой не было. Спектакль выпустили, всем понравилось, Задорнов был в восторге. А «Маугли» у меня пошел уже гораздо проще.

– В прошлом году вы победили в «Ледниковом периоде», скорее всего, поклонниц стало еще больше. Сейчас, будучи узнаваемым человеком, вам легче или труднее знакомиться с девушками?

— Я понял, что не нужно анонсировать личную жизнь в социальных сетях, потому что возрастает внимание со стороны посторонних людей. Почти все расставания с девушками произошли из-за моей профессии. Не все могут справиться с подобным давлением, ревностью. Наверное, в моем случае творческий союз будет более правильным решением, чем отношения с человеком не из шоу-бизнеса.

– Как-то раз вы сказали, что из актеров получаются плохие отцы. С чего вдруг такое мнение сложилось?

— Родители – это те люди в жизни ребенка, которые должны уделять как можно больше времени его воспитанию. Я у своих мамы и папы появился рано, им обоим по 19 лет было. Вскоре папу забрали в армию; когда он вернулся, мне уже исполнилось два года. Памятник им должен поставить за то, что они пережили страшные 90-е годы, безработицу и умудрились ребенка воспитать. Мои родители много работали, но они всегда приходили домой. А теперь посмотрим на мой график. За исключением редких приездов, меня не было в Москве в период с прошлого сентября по февраль, потому что один проект снимался в другой стране плюс гастроли. Актер – он как моряк, который возвращается на два дня домой, а потом уходит в плавание на несколько месяцев.

– У вас перед глазами есть живой пример – художественный руководитель Безруков. В прошлом году у него дочь родилась, в кино он снимается, театром руководит, сам играет. Значит, можно быть и моряком, и отцом.

— До момента, пока не познакомился с Сергеем Витальевичем, мне казалось, что я много работаю, а теперь у меня иногда складывается впечатление, что Сергея Витальевича два, потому что он везде успевает. В «Гарри Поттере» у Гермионы был маховик времени (волшебный предмет, позволяющий вернуться в прошлое. — Прим. «Антенны»), мне кажется, что такие люди, как Безруков, им владеют.

Фото:
канал ТНТ

– Вас послушать, так получается, что вариантов нет, кроме как отказаться от семьи.

— Ни в коем случае! Семья и искусство – это главные вещи в нашей жизни, все остальное вторично. Я к семье был готов еще лет семь назад, как мне кажется. Но я крайне осторожен, мне не хочется ошибиться и оступиться, поэтому, как только пойму, что рядом та самая женщина, с которой хочу прожить всю жизнь, сразу сделаю ей предложение. Вестись на первичные чувства, а потом спустя несколько лет понять, что это не твой человек… Мне бы не хотелось такой ситуации. Поэтому я до сих пор не женат.

– Чем старше мы становимся, тем выше поднимаем себе планку во всем. Одни стремятся машину покруче купить, другие – квартиру, дачу. У вас в этом отношении потребности возрастают?

— Первую машину, «Тойоту Короллу», я купил в 2012 году, это было суперсобытие, считал себя крутым чуваком. Сейчас езжу на своей четвертой машине по счету, и это уже часть жизни, как мобильный телефон, а не вау. Хотя моя мечта исполнилась, всегда хотел BMW Х5 и сделал себе такой подарок на день рождения. Я не сторонник того, чтобы всю зарплату тратить на дорогие бренды или авто, а потом весь год есть гречку. Считаю, что покупать надо по средствам. Квартира для меня – пока более сложный вопрос. Много лет уже снимаю, а та, в которой бы мне хотелось жить, стоит космических денег, они от меня очень далеко, а к ипотеке я пока не готов.

– Недавно вы были в отпуске в Таиланде, делились в социальных сетях фотографиями в окружении большой компании. До уединенного отпуска на островах, вдали от всех, пока не дозрели?

— Спокойствие, тишина и одиночество – это не мое. Такой отдых угнетает, я люблю, когда шумно, громко, весело и много. Плюс увлекаюсь экстремальным спортом.

– Например?

— Привлекает скорость, автогонки, прыжки с парашютом, мне нравятся байдарочные гребные виды спорта, вейкборд и, конечно, сноуборд из зимнего. Еще акробатикой занимаюсь с детства и без танцев жить не могу. Бегаю, хожу в тренажерный зал, плаваю, иногда играю в баскетбол, футбол, занимаюсь хоккеем.

– Половина из этих занятий весьма опасные. Откуда такая тяга к риску?

— Все время думаю, почему все нормальные люди просто идут по обрыву водопада, а мне хочется в него прыгнуть? Вот в Таиланде мы вдалеке увидели прекрасный водопад. К нему была сложная дорога по камням, горной речке, но мне безумно захотелось подняться туда, чтобы просто встать под него. И я забрался. Друзья смотрели на меня как на идиота. Думаю, что это какое-то желание постоянно доказывать себе, что ты можешь, это держит тебя в тонусе, позволяет ощущать, что живешь. Инстинкт самосохранения у меня пока не проснулся, наверное, он сработает, когда появится ребенок.

Комментарии

1
под именем
  • Все комментарии
  • А почему фото предоставлены телеканалом ТНТ, когда сериал идет на СТС?