Борис Галкин: «Решение уйти из семьи далось трудно»

«Представить не мог, что когда-либо применю к себе фразу «Любви все возрасты покорны», – говорит актер. – Наверное, это судьба. Когда впервые увидел Ирину, это было как вспышка. Конечно, мы хотели бы пополнения, но тут все в руках Бога…»

Не ребенок – чудо

— Время лечит? Да не лечит оно ничего, поверьте… Хочешь не хочешь, замаливай не замаливай, но чувство вины никуда не денется. Почему? Недоделал, недоследил, недолюбил, недо… недо… Это все естественно. Такое же чувство у всех родных и у многих друзей Владислава.

Фото №1 - Борис Галкин: «Решение уйти из семьи далось трудно»
Фото
Роман Кузнецов

У меня было и осталось абсолютное чувство сына. Он – самостоятельная действующая творческая единица с детства, невероятно пульсирующий, такой талантливый огонечек. Что он только не выдумывал, не сочинял. В советские годы часто приходилось экономить, занимали деньги до будущих гонораров, короче, всякое бывало. И вот однажды Владюша остался один, мы с Леной (бывшая супруга актера. — Прим. «Антенны») пришли и увидели на полу такую картину: пшено, рис, перловка, гречка разложены в виде мозаики. Он нарисовал крупой, которой в то время мы по существу и питались. Причем Влад использовал все наши внушительные запасы, иначе ему было бы не так интересно. Картина получилась бы не такой масштабной. Конечно, творение сына произвело на нас впечатление, никакого возмущения мы не высказали, напротив, восторгались его работой.

В этом поступке весь характер Влада – он увидел крупу и понял, что это именно тот материал, который может использовать художник, и создал картину. У него были золотые руки, многое мастерил, с интересом познавал все. Я, кстати, не такой рукастый. Подарки на мой день рождения иногда он делал сам, с обязательной выдумкой. А однажды подарил машину Land Rover Discovery. Владюша мог купить бронзовую актерскую маску и сотворить (благодаря дереву и каким-то веревкам, жгутам) настоящее художественное произведение. Порадовать обычной маской ему было неинтересно, а в таком обрамлении она смотрелась эффектно и оригинально. Дома тоже любил все сам – быстро собирал мебель, обладал абсолютно дизайнерским вкусом. В квартире на Смоленской, в которую он переехал, придумал проект капитального ремонта. Необычайно талантливый человек не только в профессии, но и в жизни – подходил ко всему основательно, ярко и быстро.

Мы хорошо чувствовали друг друга, знали, когда нужна поддержка. Однажды радикулит сильно прихватил, лежал, двинуться не мог. Сын моментально приехал, сам сделал укол. Такое было не раз…

Чувство похоже на вспышку

Фото №2 - Борис Галкин: «Решение уйти из семьи далось трудно»
Фото
Роман Кузнецов

— Думал ли я, что строку Пушкина «Любви все возрасты покорны» когда-нибудь примерю на себя? Никогда, я и представить такого не мог. Наверное, это судьба. Думаю, что любовь может определить все и подвигнуть даже на самые неожиданные поступки.

Когда увидел Инну (супруга актера – певица Инна Разумихина. — Прим. «Антенны») впервые на сцене – это было похоже на вспышку. Я был под сильным впечатлением от ее выступления. Услышал какие-то музыкальные интонации, глубоко отозвавшиеся в моем сердце. Она пела открыто, искренне – это была явная природа чувств, глубокие переживания, а не просто прекрасное исполнение.

Позже мы пересеклись на выступлении, затем мне предложили открывать ее сольный концерт, что я с радостью и исполнил. А после нас пригласили в клуб Эльдара Рязанова сыграть совместный концерт. Программу Инны «В пылающий адрес войны» я дополнил стихами поэтов, павших в войне, а также своими песнями и стихами. Программу отыграли с успехом и решили дальше выступать вместе. Так потребность общения с Инной возрастала у меня с каждым днем. Решение уйти из семьи далось трудно, ответственность большая.

Постоянная сумма впечатлений

Фото №3 - Борис Галкин: «Решение уйти из семьи далось трудно»
Фото
Игорь Шагов

— Может быть, благодаря встрече с Инной наконец вздохнул полной грудью, регистры души открылись. У нас была скромная, но веселая свадьба, потом венчание, обряд которого провел отец Александр в церкви Покрова в Филях, там в свое время молился перед битвой Михаил Илларионович Кутузов.

Трудно сформулировать, за что люблю жену. Я бы сказал так – за постоянно действующую сумму впечатлений. Впервые в жизни я написал для Инны стихи – от женского лица, она их положила на музыку. Получилось несколько автобиографических песен. Помню, как-то во время выступления Инна вскинула руки, как птица, и у меня родилось стихотворение «Я вольная птица, влюбленная в небо певица». Позже мы гуляли по осеннему Санкт-Петербургу и появились песни «В Петербурге холода, в город твой приходит осень» и «Закаты алые». Моя жизнь не имела бы смысла, если бы я не знал, что такое любовь.

Нам важно быть вместе, а где, в каком контексте, в связи с праздником или чем-то другим – совершенно не главное. Любим вдвоем уезжать в глушь, захолустье – в пансионат, состоящий из уютных домиков. Вот у нас в Тверской области на берегу озера уже есть такой излюбленный домик рыбака. Ездили туда несколько раз, Новый год встречали.

Вернулся на сцену 33 года спустя

— В том, что сейчас снимаюсь мало, отчасти есть и моя вина – придирчиво отношусь к предлагаемому материалу. Все-таки хочется сценария, где есть судьбы, ненадуманные конфликты, а не только мордобой с «клубничкой».

Недавно вернулся на театральную сцену – в Московском Губернском театре в спектакле «Веселый солдат» играю писателя Виктора Астафьева. До этого в театре появлялся в Великом Новгороде в 1983 году – 33 года назад. А начинал в «Сатире», куда меня взяли на четвертом курсе Щуки, проработал там два года, потом в течение пяти лет служил на Таганке. Затем поступил на Высшие режиссерские курсы и поставил много спектаклей в разных театрах страны.

Мне было важно сыграть не просто Астафьева, а писателя Астафьева. Я был знаком с этим человеком, но мне не хотелось копировать, хотя какая-то фрагментарная пластика в образе присутствует. Виктор Петрович был прост и в жесте, и слове, и движении. Его человеческая природа настолько естественна… Однажды, когда он выходил кланяться после спектакля по его пьесе, весь зал замер, пока автор шел к сцене. Без какой-либо писательской позы, без заискиваний Астафьев сдержанно поклонился, и публика просто взорвалась, таких аплодисментов даже актеры не заслужили. Но аплодировали не писателю, а потрясающей достоверности и естественности Астафьева. И кто-то из зрителей сказал: «Вот это финал!» В простоте движений Астафьев был убедителен. Добиться такой простоты трудно, но в этой роли это просто необходимо.

Мечтаю сыграть образ деда

Фото №4 - Борис Галкин: «Решение уйти из семьи далось трудно»
Фото
личный архив Бориса Галкина

— Я очень любил деда, он был капитаном. Помню, долгое время носил его офицерскую шинель – потрясающая вещь, запах ее отчетливо ощущаю до сих пор. Когда подрос, мама чуть укоротила шинель на меня, хотя рукава остались длиннющими. В ней ездил на зимнюю рыбалку и спал в снегу на морозе, настолько она была теплая. Остались в памяти однополчане отца. Вспоминая их, мне кажется, что когда был маленьким, то смотрел кино с их участием. И сегодня перед глазами мелькают фрагменты из того фильма – в нем радость и проникающие в душу голоса мужиков. Все они были такими кряжистыми, открытыми, прямыми. Разговоры вели, пели, плясали, выпивали, гуляли…

Это мои детские впечатления, не просто память сознания и сердца, а что-то большее – то, что вошло в мою плоть и кровь. Деда не стало, когда мне исполнилось 14, но я его до сих пор постоянно чувствую. Отец работал и день и ночь. «Не дури, не будь баламутом, будь парнем. Трудись!» – говорил он мне. Воспитанием моим занимался дед, он открыл мне мир – Ленинград и Петродворец, Царское Село, возил в Гатчину. А еще он играл на фортепиано по слуху, не знал нотной грамоты. У него была понятная только ему методика. Выкладывал на клавиатуру длинный лист бумаги с изобретенными им самим «нотами». Там обозначались и белые, и черные клавиши. Таким образом, на слух он мог записать и воспроизвести любое музыкальное произведение. А еще дед великолепно играл и на гитаре, потрясающе пел романсы и песни. К сожалению, роль, позволяющая передать образ деда, мне пока не попалась.

…В пятом-шестом классе я увлекся поэзией, потом пошел в студию чтеца. Кстати, мой педагог Константин Титов до сих пор здравствует – ему уже под 100 лет. Именно он привил мне чувство к живому слову. За год мы сделали с ним три программы – читал Есенина, Пушкина и поэтов, павших во время войны. На наши выступления в рижский ДК «Строитель» даже билеты за 30 копеек продавали. Титов заканчивал Щуку и был ближайшим другом Юрия Катина-Ярцева. Он и посоветовал мне после 10-го класса поехать в Москву, поступать в Щукинское, и дал сопроводительное письмо. Я приехал в столицу, вручил письмо Катину-Ярцеву, дошел до третьего тура, после чего Юрий Васильевич встретил меня в коридоре и сказал: «Вам, молодой человек, можно было и без письма обойтись». Он был истинным наставником. Если бы не обнаружил у меня актерских задатков, дарования, то он, чтобы не поломать мою судьбу, лукавить бы не стал.

Добро должно победить

— От жизни жду, положа руку на сердце, мира. Сегодня идет серьезная война, правда, она, может, имеет не совсем четкие и заметные очертания. Поэтому в наше время чрезвычайно важно, чтобы люди договорились друг с другом. Возвращаясь к Астафьеву, вспомню слова моего героя: «Вот она, человеческая мудрость, и, кажется, мудрость эта необратима, неотмолима и неизменна. Кто-то кого-то все время убивает, ест, топчет. А самое главное – вырастил и утвердил человек в себе убеждения, что только так, убивая, поедая, топча друг друга, могут сосуществовать индивидуумы земли на земле». Вот какая мощная мысль! Хочется просвета, добро должно победить.

Конечно, хотели бы и пополнения семьи, но тут все в руках Бога…

Комментарии

0
под именем