Михаил Ефремов: стенограмма обращения артиста и его последние слова

Его выступление в Пресненском районном суде заняло 11 минут и не оставило равнодушным никого из двух десятков слушателей. «Антенна» публикует стенограмму обращения артиста.

Фото
Агентство «Москва»

«Ваша честь, уважаемое собрание! Резонансное дело. Я так понимаю, резонансное по таким обстоятельствам, что, если артист популярный, значит, он и должен отвечать популярно, то есть по полной. Больше в два раза, чем просто человек. Значит, если я не прав, то я дважды не прав. Я вел себя, по-моему, нормально. Может, раза три не сдержался. Адвокаты говорят, все это время я вел себя негативно, хотя я маленький человек.

Никакого негатива, как говорилось в суде, по отношению к потерпевшим я никогда не испытывал, не испытываю и не буду испытывать. У них огромное горе, мне их очень жалко, я соболезную и переживаю за них. К адвокатам потерпевших у меня совершенно другое отношение, потому что они своим препятствием не дали не только удовлетворить моральный ущерб, а вообще помириться. Все говорят, что это не процесс, а цирк и шоу. Ну давайте и разберемся потихонечку, кто эти цирк и шоу устроил. Сергей Захаров умер рано утром 9 числа (9 июня. — Прим. «Антенны»). Уже днем 9 числа его семья и родственники были на телешоу вместе с адвокатом потерпевших Добровинским, который вызвался их бесплатно защищать. Если в вашем возрасте, Александр Андреевич, вы считаете нормальным приезжать на самокате в суд, то это, наверное, не шоу. Хотя, по-моему, это так. Я понимаю вас, вы, конечно, учились у замечательных педагогов — Сергея Аполлинариевича Герасимова и Инны Владимировны Макаровой. Я их знавал. И для шоу вы делаете все. Я не знаю, почему вы не доучились. Я думаю, что вас выгнали не за профнепригодность, потому что вы отлично играете адвоката, вы прекрасно играете самокатчика, конкретно играете. А я думаю, вас выгнали за аморалку. Потому что то, что вы делаете, — аморально. Привести сюда вот эту, с позволения, даму. Я имею в виду адвоката Бутырину. Я встречал, вернее, видел ее издали в таких местах, куда адвокаты не могут позволить себе ходить.

Я действительно сразу сказал, что я не буду отмазываться. И я поэтому здесь. Если бы я отмазывался, если бы я пользовался телефонным правом, которое работает у нас в стране, этого суда бы не было. Я поэтому пошел в суд, я хотел решить все честно и объясниться, разъяснить для себя все-таки. И тут я, оказывается, не прав. Надо было отмазываться. А если отмазываться, то тоже не прав. Куда ни плюнь…

Я потом не признал вину. Я ее сначала, вернее, признал, мне из всех телевизоров отовсюду говорили: «Вот ты убийца, вот ты такой, другой». Я записал какие-то слова потерпевшим. Опять стали: это не потерпевшим я записал, это не им, это я играю. Очень сложная профессия — артист. Потом я не признал вину. Потому что, во-первых, я не помню действительно ничего. И самое страшное, что я не помню удара. Я пытался вспомнить, я вспоминаю до сих пор. Я надеюсь, что когда-нибудь я вспомню. Мне сказали, что выпить мне надо столько же, сколько я тогда выпил, тогда вспомню. Но я все это время не пью, несмотря на то, что некоторые журналисты почему-то пишут, что я здесь был выпивший. Но это остается на их совести.

Значит, я пошел в суд и не стал отмазываться, но и в этом я не прав. Я не признал вину — и в этом я не прав. Я хотел просто услышать, доказательства увидеть — не прав тоже, надо было признавать без доказательств. Я разговаривал с [моим адвокатом] Эльманом [Пашаевым], я действительно ему сказал, что десятку дадут точно. Но он не верил, а я понял, что это совершенно лишнее, лишний мой экспириенс (опыт. — Прим. «Антенны») с этим судом. Если разбираться, значит, я снова не прав.

Потом по поводу пленки, которую представила свидетельница Набокина (Светлана Набокина, работающая в бистро напротив места ДТП, сняла на видео первые минуты после столкновения, на этих кадрах нечетко видно, как с водительского сиденья джипа выводят человека, похожего на Михаила Ефремова. На допросе она узнала в нем обвиняемого. — Прим. «Антенны»). Потом, наверное, это не она представила, а какая-нибудь знакомая, она так говорила… Ну вообще читала что-то там по телефону. Я спросил этого Бобикова, Бабикова (врач-реаниматолог Илья Бабиков свидетельствовал, что вместе с другом вывел Михаила Ефремова с водительского сиденья джипа сразу после ДТП. — Прим. «Антенны»), какой у него рост. Он мне ответил — 178. У меня рост 170. И на этой пленке идет тот, кто как бы я, он выше этого Бобикова на голову и еще прозрачный какой-то. Так что там нужна, конечно, этого Бобикова экспертиза.

Почему я не высказывал соболезнования в суде, когда тут сидели потерпевшие? Да если бы я их высказал, вы бы мне сказали, что я играю на зрителя. Потому что действительно я в тупике. Что бы я ни сделал, все не так. Во всем не прав.

Кстати, поразительная логика: с одной стороны, вы все хотите, чтобы меня жестко наказали, а с другой стороны, говорите, что адвокат меня уже своей защитой жестко наказал. Чего вы хотите? Чтобы адвокат меня жестко наказал или жестко наказать? Или двойное? Я думаю, двойное хотите — чтобы он меня жестко наказал своей защитой и еще жестче чтобы было. Ну мы и видим — 11 лет (такой срок в колонии общего режима потребовали государственные обвинители. — Прим. «Антенны»), что, вам мало? В общем, я понимаю, что я не прав во всем.

Ваша честь, я признаю свою вину. Я искренне раскаиваюсь в том, что я сделал, если это сделал я. Ну, наверное, судя по всему, тут такие шикарные доказательства. Это, наверное, я сделал. Если это сделал я, я тем более не знаю, чего делать мне дальше. Я хочу сказать, что алкоголь — это, конечно, дикое зло. Надо знать меру всегда. Потому что если не знаешь меры, пойдешь на 11 лет на нары. Я искренне раскаиваюсь. Я глубоко соболезную семье Захарова. Я прошу у них прощения и хочу прочитать стихотворение, которое написал на девять дней после смерти Сергея Захарова, 17 числа.

Памяти Сергея Захарова.

Сергей, мы не были знакомы,

Наше знакомство стало ужасным:

Я был в состоянии алкогольной комы,

А ты погиб совершенно напрасно.

 

Если, Сергей, я смогу пережить твою смерть,

Все, что будет потом, только во имя твое.

Я буду молиться, если смогу дотерпеть

До того времени, когда мы станем вдвоем.

 

Там, где никто не сдает и никто не злится,

На том свете нет таких понятий:

Там у всех, как у тебя, светлые лица,

Меня туда не возьмут, там нет никаких демократий.

 

Сергей, я не прошу у тебя снисхождения,

Я омерзительный, пьяный, ужасный, нечеловек.

Ты, к сожалению, не слышишь моего к тебе обращения,

Мне, к сожалению, не удастся вернуть тебя в этот век.

 

Господи, дай мне немного сил, а Сергею — рая!

Вот бы поговорить с ним, увидеть его, помолчать…

Я же дошел до ручки, как в жизни дошел до края,

Есть на кого поставить Каинову печать.

(Во время чтения стихотворения прокурор Диана Галиуллина, которая и попросила для него 11 лет в колонии общего режима, дважды смахнула с лица слезу. Многие собравшиеся тоже расплакались. — Прим. «Антенны»).

Еще, ваша честь, я очень люблю людей. Я очень люблю своих детей, жену. Вообще, я звездой никогда не себя считал. Никогда не пользовался популярностью своей, безнаказанностью, как тут говорят. Да, наверное, выпивал. Как простые люди выпивают. Я думаю, если был бы тут простой человек, не было бы 11 лет, было бы семь — восемь. Ну 11 лет, что ж. Очень кровожадно, конечно, потому что я боюсь, не доживу до освобождения. То есть это смертный приговор. А при смертном приговоре есть последнее желание, а как же. Я, конечно, прошу вас, ваша честь, вынести мне законный приговор. Спасибо».

Фото
Агентство «Москва»

Мнение специалиста

Что означает речь Ефремова?

Анатолий Кустов, криминалист, доктор юридических наук, профессор, академик РАЕН:

– Ефремов наконец понял, что ничего не решает, что совершенное им невозвратимо, и успокоился. Но как актер продолжает играть на публику и выдавливать к себе сочувствие. Его слова по отношению к потерпевшим выдают то, что их трагедию он воспринимает отстраненно, как горе чужих ему людей. Оно не тронуло его лично, но чисто по-человечески, не слишком глубоко, он им сочувствует.

Зато он долго возмущался, что на одно из заседаний Добровинский прикатил на самокате. Но Ефремов не мог видеть этого лично, так как его доставляли в суд всегда в разное с адвокатами время. Значит, ему это кто-то рассказал, а может, и показал. А значит, и другие мысли в речи могли быть ему подсказаны, например, его защитником. Да и сроки итогового признания вины наверняка принадлежат тому же автору — Пашаеву, который ранее так же уговорил его вину признавать отказываться. Опохмелившись, он осознал, что натворил, во всем раскаялся и сознался, но Эльман, чтобы затянуть дело и устроить из него шоу, подговорил его забрать слова обратно.

Показания свидетелей Ефремов поставил под сомнение, чтобы усомнилась и судья. Ведь если судья чувствует, что все доказательства — не прямые, а косвенные, она имеет право вернуть дело на доследование. Оговоркой «если это сделал я» он опять же вкладывает в головы участников и слушателей последнюю надежду — а может, все-таки это был не он? Ведь свидетели обвинения же заявляли, что за рулем сидел не он.

А вот в стихотворении памяти Сергея Захарова подсудимый искренне раскрывает душу. Его гибель его по-настоящему потрясла. И еще он понимает, что стихи будут читать его поклонники, может, они останутся в веках.

Бояться не дожить до освобождения не стоит: в колонии ему создадут элитные условия. В финале речи он показал, что боится наказания не столько в виде лишения свободы, сколько в оторванности от публики, выходов на красную дорожку, премьер, банкетов. Он, конечно, будет выступать перед заключенными, но такой разношерстной, интеллигентной аудитории он там не обретет. Там зритель другой и другие в почете развлечения. Там его не будут ценить и хвалить, не будут ему аплодировать. Не будет откровенного и осмысленного восхищения им. Для него это самое большое наказание.

Фото
Пресс-служба Пресненского районного суда города Москвы

судебные хроники

Как менялись показания Ефремова

9 июня (допрос следователя): «Да, конечно, признаю [вину]».

12 июня (видеообращение): «Отмазываться я не собираюсь. Да и как тут отмажешься, когда все всё видели».

6 июля (досудебный протокол): «Я не признаю вину в ДТП».

5 августа (на суде): «Как же я могу признать свою вину, когда ничего не помню?»

21 августа (на суде): «Я склоняюсь к тому, что сидел на пассажирском сиденье, меня туда затащили».

31 августа (на суде): «Я вину признал, потому что с похмелья человек отравлен. Из всех телевизоров и сайтов говорили, что я убийца и это сделал я. И потом я на видео увидел, что на месте говорю: „Я виноват“. Но на самом деле я там говорю: „Я не виноват“, но предлог „не“ вырезан, там можно прочитать по губам, и это же заметила моя жена — профессиональный звукорежиссер. Я понимал, что если признать вину, то это смягчающее обстоятельство. Но я не хочу брать чужую вину за всех. Тут моя вина, несомненно, есть. Она в пьянстве. Но всю вину — за Октябрьскую революцию и Великую Отечественную войну — я брать не собираюсь».

3 сентября (последнее слово): «Я признаю свою вину».

слово эксперту

Как алкоголизм повлиял на Ефремова?

Алексей Егоров, психиатр, нарколог, доктор медицинских наук, профессор:

– Признаков деградации личности у Ефремова нет. Если бы его признали слабоумным, то по этой причине освободили бы от ответственности. Но он хронический алкоголик, больной человек. Знает свою зависимость, но ничего не может с ней поделать. Он не вызвал такси или трезвого водителя, так как был пьян и просто об этом не подумал. Машиной смог управлять благодаря моторным навыкам от спинного мозга. Но внимание было резко подавлено — и вот результат.

Экспертиза показала: в момент ДТП у него была обычная форма опьянения, а не патологическая, когда от малой дозы развивается, по сути, психоз.

Отказ от алкоголя в колонии только положительно скажется на его физическом здоровье, а вот в психическом плане — сил ему это выдержать, придется тяжко.

Конечно, на нем сказалась наследственность, ведь от алкоголизма страдал его отец, Олег Ефремов. Но ответственность за произошедшее лежит и на окружении, на так называемых друзьях и коллегах, которые поддакивали его определению себя как «веселого пьяницы» и наливали еще и еще.

Фото
Агентство «Москва»

Женские трагедии

От действий Ефремова не только погиб Захаров, но и пострадали их женщины.

– Я с мужем себя отождествляю, любое горе мы всегда переживаем вместе, — заявила на допросе свидетель защиты Софья Кругликова, пятая жена Ефремова и мать его трех несовершеннолетних детей. — Он очень глубокий и любящий, не только жену или детей. Я понимаю его состояние сегодня. Это состояние затравленности и уничтоженности. Из всеми любимого он превратился во всеми ненавидимого, а ведь с детства у него главная зависимость — реакция публики. Со всех сторон не было человека, который не кричал бы мне о том, что мой муж виноват. Меня стали преследовать. Пытаясь поговорить со мной, в нашу дверь стучали ногами. А раньше я давала интервью только на позитивные темы — что-то про красоту и любовь. Я тоже чувствую себя потерпевшей.

Адвокат Пашаев заявил на прениях, что все расходы в деле, кормил-поил ли он свидетелей, оплачивал ли дорогу и проживание — нес не он: все деньги давала Софья, чтобы спасти мужа.

– За несколько дней до аварии умерла еще и моя мама, такого даже в страшном сне не представить, — сказала в суде потерпевшая Маргарита Захарова, официальная жена и вдова Сергея, мама его младшего сына. — Семья у нас очень дружная, мы и в караоке пели, и в настольные игры играли — всем вместе-то веселей. Супруг содержал нашу семью, мы потеряли кормильца. Сережа был такой… Добрый, нежный, ласковый. Я за ним как за каменной стеной! Муж работал в Москве, виделись мы редко, все силы он отдавал детям… Слезы душат, сердце разрывается от боли.

Адвокат Хайруллина позже уточнила, что на заседании Маргарите стало плохо, и попросила приобщить ее больничный к делу.

– Ничего сейчас не чувствую, только облегчение, что все это подходит к концу, прекратятся все мытарства и цирк, устроенный адвокатами, — призналась «Антенне» Ирина Стерхова, гражданская жена Захарова, с которой он прожил в Москве более 20 лет и которую так и не признали потерпевшей по делу. — Если Ефремов совершил проступок, то наказание должно быть обязательно, но радости от этого я не испытываю. Мне это Сережку не вернет, жизнь мою это не изменит. Так что радоваться нечему. Мне надо как-то найти силы жить дальше. (Плачет.) Желательно научиться не так часто плакать. Ефремов отнял у меня самого родного, самого любимого человека. Я встретилась с Сережей, когда мне исполнилось 38 лет. Уже не девочка молоденькая и не первая любовь, но я думала, что у нас это будет до конца нашей жизни. Единственный, с кем хотелось состариться. Но судьба вот так распорядилась. Видимся с ним теперь на кладбище. Позволит здоровье, до зимы еще к нему поеду (Захаров похоронен под Рязанью, в родном селе Кузьминском. — Прим. «Антенны»). Ефремова я так и не простила. Может, получится простить, когда рана затянется и сердце успокоится. Мне неважно, что он у меня и не попросил прощения, просто еще слишком больно, еще не отпустило.

7 наивных вопросов о будущем Ефремова после приговора

Отвечает почетный адвокат России Леонид Ольшанский

1.     Как быстро Ефремова отправят в место лишения свободы, дадут ли собрать вещи и проститься с родными?

– Время у него еще есть. Приговор вступит в законную силу только после суда апелляционной инстанции. Судья скажет Ефремову, сколько дней у него есть на подачу апелляции. Обычно на это дают от 10 до 30 суток. Рассматривают жалобу, как правило, не раньше, чем через один — два месяца. То есть при хорошем раскладе у осужденного есть еще в запасе три месяца. Но зато само слушание по апелляции проходит одним днем — оно длится всего несколько часов, не больше. Вышестоящий суд не может назначить приговор более суровый, чем вынесли, а вот скинуть один — два года — вполне. Но в нашей практике этого практически не происходит, в 90% случаев приговор полностью оставляют в силе. В случае нахождения процессуальных нарушений дело могут дослать в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

2.     Где будет находиться Ефремов, пока ждет рассмотрения апелляции?

– Скорее всего, в своей квартире под домашним арестом, как это было и во время суда. После вынесения приговора судья может поменять меру пресечения на более строгую — например, отправить его в СИЗО, однако в данном случае это вряд ли произойдет, учитывая возраст и состояние здоровья осужденного, к тому же он ни разу не нарушил режим. Да и судья недаром ранее продлила домашний арест до 22 января 2021 года.

 

3.     Какие условия в колонии-поселении и в колонии общего режима?

– Условия отличаются кардинально. Как разъясняет ФСИН, колония-поселение — это относительно легкое ограничение свободы. Осужденные не заперты по камерам, а могут свободно перемещаться по территории. С разрешения администрации — даже ездить на работу в город и проживать за пределами исправительного учреждения вместе с семьей. В таком случае снимают комнату или избушку у какой-нибудь местной бабушки. Тут нет ограничений по количеству свиданий, посылок и передач, получению и тратам денежных средств. Разница между колонией-поселением и колонией общего режима состоит также в контингенте. Если тюрьмы в России делятся на мужские и женские, то в вольном поселении есть общежития для осужденных обоих полов. Колонии-поселения обычно находятся вблизи населенных пунктов, в которых осужденные могут найти работу, а исправительные колонии, как правило, удалены от сел и городов. Общее для ИК всех режимов — это норма жилого пространства на человека. Она составляет 2 кв. м для мужчин. Там живут в бараках — это 50—100 нар в несколько рядов. Деревянный туалет с дыркой в полу — на улице. В колонии общего режима есть три вида условий содержания — облегченные, обычные и строгие. При обычных условиях заключенному дозволяется: тратить деньги, помимо заработанных, — 3 МРОТ; краткосрочные и долгосрочные свидания — 6 и 4 в год; посылки и передачи — 6 в год; бандероли — 6 в год; прогулки — без ограничений.

 

4.     Обязан ли Ефремов работать во время отсидки?

– Конечно, если позволяет здоровье. Где-то заключенные лес валят, где-то тапочки шьют, а где-то и стулья выпиливают.

 

5.     Может ли Ефремов выйти по УДО?

– Да, если будет себя примерно вести и отсидит не менее половины срока.

 

6.     Может ли Ефремов писать в колонии сценарии или стихотворения?

– В свободное время можно заниматься всем, чем угодно, кроме пьянства и хулиганства.

 

7.     Может ли Ефремов пользоваться средствами связи?

– В колонии-поселении — да, любыми, и телефоном, и Интернетом без ограничений. В колонии общего режима любые средства связи запрещены.

Комментарии

0
под именем