Реклама

Рената Литвинова: «Внешность – это мозги и воспитание»

Она говорит, что не боится смерти, почти не покупает себе одежду и обожает наблюдать за городскими сумасшедшими. 12 января экстравагантнейшей из актрис исполнилось 49 лет.

Против всех норм

Рената Литвинова фото
Фото
Салынская Анна/PhotoXPress.ru

Я слышала, что определение «быть нормальной» вы для себя считаете оскорбительным. А что для вас быть не как все?

Понятие нормы – для большинства обывателей в самой положительной трактовке этого слова – это быть как все, но для творческого человека это смертельно.

Вот вы сказали «смертельно». И я подумала: тема смерти красной нитью проходит в книгах, которые вы пишете, в фильмах, которые снимаете и в которых снимаетесь. Почему?

Любовь и смерть – две главные философские темы. Без смерти мы бы не знали ценности жизни. Это как света нет без тени. Временное обладание любимым человеком – таково для меня определение любви, и слово «временное» – самое в нем грустное, потому что мы все конечны, мы все – будущие мертвые.

Смерть не страшна?

Так и хочется вспомнить Фрейда и спросить: когда вы впервые столкнулись со смертью?

Очень рано. В моем советском детстве как-то открыто проходили похороны. Гроб ставили во дворе, почти всегда фальшиво играл оркестр, сбегались соседи, дети. Это каждый раз было как реальный театр, где открыто рыдали, кричали и бросали цветы. Сейчас все скрытно происходит. Может, это только в Москве так, где люди быстро избавляются от умерших.
Рената Литвинова фото
Фото
Салынская Анна/PhotoXPress.ru

А приятные воспоминания у вас какие?

Как скрипел снег под ногами и падали огромные снежинки, когда я в черной ночи возвращалась из школы…

Еще раз вернусь к теме смерти: в своей картине «Последняя сказка Риты» вы играете мистического персонажа, который провожает героиню в последний путь. А ведь многие актеры боятся даже умирать в кадре. Вы совсем не суеверны?

Раньше я садилась на листки, когда падала пьеса на репетициях в театре или разлетался сценарий, но это так часто случалось, что я замучилась! Сажусь, только когда есть желание эту примету поддержать, а так очень часто пропускаю «приседания»! А играть смерть… Я лучше умру на пленке, чем в жизни. У меня такая примета! Вот в фильме безвременно ушедшего Леши Балабанова я тоже должна была сыграть женщину, которую убивают. Когда-то я снялась в его в фильме «Мне не больно», где умирала от неизлечимой болезни. Леша все досадовал, что уж больно у меня цветущий вид, и добавил мне еще полгода жизни вместо месяца.

Смерти вы не страшитесь. А какие у вас страхи есть?

Не хочу их формулировать. Иначе они присылаются как очередное испытание. А к смерти я стала по-другому относиться с возрастом. Это есть в моем фильме. Для меня это скорее как освобождение, которое ты заслуживаешь в определенный срок.

Не пытались узнать дату этого «освобождения» у ясновидящих, астрологов?

Я не хожу к гадалкам, 99 процентов там шарлатаны, сама могла бы им нагадать. Я понимаю, что есть некий банк информации про всех, что все уже было – и прошлое, и будущее. И у меня есть, если это так можно назвать, доступ к этим «небесным архивам». Это очень тяжело, когда на тебя валится так много всего, включая даты и причины смерти совсем незнакомых подчас людей. А уж знакомых тем более! И как такая информация может помочь, если это предрешено?

Рискну спросить: а как и когда вы сами хотели бы умереть?

У меня есть любимые люди, ребенок, мне надо еще пожить здесь, по­этому готова умереть старенькой, незаметно и естественно. И исчезнуть, раствориться, как пропадают самолеты над Бермудским треугольником. Хорошо бы пропасть со всех радаров, улетев на одноместном самолете.

От депрессии – только польза

Вот и готов сюжет короткометражки. А как обычно к вам приходят идеи?

В аэропортах я покупаю блокноты и записываю туда обрывки монологов, сцен. Зарисовываю костюмы героев, даже некоторые мизансцены, как их надо снять. А если со мной компьютер, печатаю на нем. Потом эти обрывки у меня всплывают в единую линию, самым невероятным образом переплетаясь, как рисунок на ковре.
Рената Литвинова фото
Фото
Анна Салынская/PhotoXPress.ru

Для творчества вам необходимо одиночество?

Это слишком большая для меня роскошь, идеальное условие. Я обычно пишу на кухне ночью, а не за каким-то рабочим столом. Часто в самолете, где со мной впритык может сидеть какой-нибудь пассажир, поедающий обед с подноса, а я при этом могу с наворачивающейся слезой описывать любовную драматическую сцену. Но необходимым условием для меня является все-таки тишина – как я ненавижу, когда кто-то громко хохочет или включает ужасную музыку – это напрягает. Люди зачастую попадаются плохо воспитанные и не понимают, что они на свете не одни и звуками вторгаются в чужое пространство.

Вы обычно в каком настроении находитесь, когда пишете?

Настроение не важно, в драматичном состоянии даже больше мотивации – можно сесть за стол совсем несчастной, а встать из-за него, словно слетала куда-то в другой мир, где все мои горести – такая суета! Я и из депрессии извлекаю пользу: могу сесть и описать всю боль в небольшом рассказе или эпизоде из будущего фильма, и моя депрессия уйдет в бумагу.

Удачи – это продолжение неудач

Дочь смотрит ваши картины?

Она видела все. Даже когда была маленькая, сидела в директорской ложе МХТ и по сто раз смотрела «Вишневый сад».
Рената Литвинова фото
Фото
Дмитрий Исхаков

Какой картиной гордитесь больше всего? Какую считаете провалом?

Горжусь «Последней сказкой Риты», которую сняла на свои деньги на фотоаппарат! Маленькой боевой группой соратников из актеров, художников, где моим сопродюсером была Земфира. Мы с ней вдвоем вытянули картину. Я отвечала за то, что видно на экране, а она за то, что слышно, – за звук. Это была работа длиною в три года, и иногда я не верила, что ее закончу. Сколько профессий я освоила! Помимо сценарной, актерской и режиссерской – вплоть до покупки гробов по оптовой цене… А провалы тоже бывают: однажды я вписалась в проект по Гоголю – это была читка его произведений со сцены. Но режиссерское решение было столь вольное, что обернулось грандиозным скандалом. Но какой же это был опыт! Леденяще-веселящий, когда я со сцены отвечала на выпады публики! Толпа шумела в ответ. Прелесть! Почти как дебаты, которые устраивались в 20-е годы прошлого века, когда поэты читали свои стихи и публика на них реагировала.

Вы как-то сказали: «Все мои удачи – это продолжение не­удач». Какие минусы обернулись для вас плюсами?

Если минус – это не смерть, не безвозвратная потеря, как недавняя смерть последнего из настоящих режиссеров Алексея Балабанова… Больше такого бескомпромиссного художника в России нет и не будет. Он снимал даже без гонораров, и деньги ему были словно и не нужны, он просто любил сочинять и снимать кино. Вот эта потеря необратима, а всякие житейские горести – они обратимы, даже ссоры и разрывы бывают очищающие!

Еще одна ваша фраза: «Меня бодрят трудности». От чего вам было трудно в последний раз?

Когда работала над «Последней сказкой…», я столкнулась с профессиональной проблемой – нет школы монтажеров в кино. Одни мальчики, которые умеют «стричь» быструю рекламу и одинаковые клипы. Монтажный период у меня длился 7 месяцев, сменилось 5 монтажеров, а одного, самого бездарного, я чуть не прибила вазой. От отчаяния, когда у него слетел из компьютера весь материал фильма! Негодяй оказался вертким и уклонился от побоев.

О, значит, вы можете быть резкой! А я как-то присутствовала на съемочной площадке фильма, где вы играли. Вы четко, без споров исполняли желания режиссера. Это непросто – подчиняться воле другого режиссера?

Если идешь на проект, ты обязан подчиняться – это часть соглашения. Ты краска в его руках, он знает, как использует тебя, чтобы было хорошо картине. Подчиняться тем более легко, когда уважаешь, восхищаешься режиссером, таким как Кира Муратова, Леша Балабанов. Они любят артистов. И это вдохновляет. Актер должен быть в любви и обожании! Тогда он разыгрывается и сверкает!

Последнюю картину вы снимали малыми средствами: Земфира получила за работу один рубль, актеры отказывались от гонораров. Сложно было найти спонсора?

Я принципиально хотела снять независимо. Тот, кто дает деньги, вправе что-то требовать. Я же собрала личные средства, заработав на контрактах, например, когда делала коллекции для известного бренда одежды. Кто-то, заработав, делает пожертвования в благотворительные фонды, кто-то тратит на себя, я же решила сделать жест в сторону искусства. Ведь проект изначально задумывался как некоммерческий. Я снимала его практически в стол, не рассчитывая на прокат. Правда, не предполагала, куда себя загнала на три года, но принцип не нарушила – мне никто ничего не диктовал. Сняла что хотела.

Какие траты разумнее

Вы рискнули потратить все деньги, чтобы сделать то, что хотели. А в повседневной жизни вы практичны?

Я часто боюсь узнать, сколько у меня осталось денег. Я даю в долг, изначально понимая, что не вернут. Но мне некомфортно быть кому-то должной, и я никогда не брала кредитов. Я, конечно, растратчица. Мое максимально практичное решение – снять фильм на последние деньги!
Рената Литвинова фото
Фото
Дмитрий Исхаков

Скажите, а вы занимаетесь домашними делами?

Я могу помыть полы, приготовить завтрак или ужин, но вообще быт меня угнетает и выбивает из колеи – вокруг меня, если начинаю убираться и раскладывать вещи, образуется еще больший беспорядок, и я терплю фиаско. Меня охватывает отчаяние от зря потерянного времени, ведь я могла его потратить на написание рассказа – у меня это получается лучше.

А магазины доставляют удовольствие?

Во всех аэропортах мира обожаю посещать часовые бутики. Я фанат часов Rado.

Вещи вы себе как подбираете? Без чего нельзя представить ваш гардероб?

Сейчас я склоняюсь к некоей униформе – маленькое черное платье или костюм – юбка и пиджак, который когда-то придумала Шанель. С возрастом только юбки удлинились… Достаточно жалко выглядят молодящиеся дамы, да и мужчины тоже. Я сейчас запрещаю себе покупать одежду и запасаюсь лишь тем, что быстро снашивается, – туфлями и черными свитерами, которые ношу всю жизнь. Даже когда у меня не было денег в юности, я находила способ одеваться элегантно – черная юбка-карандаш, черный свитер и шпилька. Так можно и утром, и вечером быть уместной. И еще – чистые волосы.

Да, вы всегда элегантны, но порой не боитесь надеть и что-нибудь эдакое. На одну из премьер пришли в платье с крысами… А замечали ли вы, что какой–то штрих, вроде яркой помады, после вашего выхода стал модным?

Все-таки у меня нет той степени психзаболевания, чтобы я находила параллели между моей красной помадой и ее влиянием на женские массы.

Вам приписывают фразу, что из любой женщины за 5 минут можно сделать красотку. Поделитесь, как.

Я никогда этого не говорила! Если дама изначально далека от совершенства и внешне и внутренне, то этот процесс может занять десятилетия! А совет прост: надо меньше есть, держать свой студенческий вес, больше читать и всегда чему-то учиться, чего-то хотеть. Еще ради кого-то жить, любить не только себя и близких, сострадать, помогать, делиться. Внешность твоя – это прежде всего мозги, воспитание. А если послушать самых уважаемых мною мужчин, то в женщине ценятся доброта и способность радоваться. В детстве на меня произвел впечатление рассказ Бунина «Легкое дыхание». Все-таки загадку в женщине никто не отменял.

По части загадки вы дадите фору многим. Но я о земном: в интернете есть данные, что при росте 176 см ваш вес 58 кг. Это генетика или ваши усилия?

Генетика генетикой, но я смотрю на себя критически. В какой-то момент я поняла, что не могу оставаться худой без усилий. Помню, вопрос состоял в том, чтобы убрать лишние 3 кг, но у меня не получалось, даже если я мало ела. Тогда я стала заниматься физическими нагрузками, вспомнила свое спортивное прошлое. Месяца три вообще ничего не менялось, но постепенно вернулись мои 58 кг. Но на фитнес я не хожу, чтобы не тратить время. Либо сама занимаюсь дома, либо ко мне приезжает тренер, что бывает не так часто. Минут по 40 на дорожке – почти каждый день. Качаю пресс – еще минут 20. Пожалуй, это мой минимум, но его достаточно, чтобы держать метаболизм в режиме сжигания. А недавно сбылась моя мечта 10 лет: я поехала в санаторий на 7 дней!

На диетах не сидите вообще?

Я особо себе ни в чем не отказываю, но не ем жареное, жирное, торты всякие, мясо, водку, наконец, тоже не пью – это для меня какие-то яды. Но обожаю и бокал хорошего шампанского, и спагетти где-нибудь в Италии. Но если надо похудеть, у меня нет проблем с тем, чтобы перестать есть. Лучше поголодать, чем чувствовать себя жирной и прятаться в широкие одежды – это так портит настроение! Просто вес нельзя запускать. 20 килограммов практически нереально скинуть без титанических усилий, а убрать лишние три можно за неделю.

Используете ли вы в уходе за собой достижения современной косметологии?

Я лицо L’Oreal в России, и это обязывает: русские женщины – самые красивые в мире. Но какие они бывают заброшенные, неухоженные, толстые, распустившиеся, наконец. Внешность – это всегда усилия, работа над собой, а уж если тратиться, то я предпочту заплатить косметологу, чем купить платье. Я делаю все современные аппаратные процедуры, но не пластическую операцию!

Рената Литвинова – уже определенный образ. Приходилось вам в угоду поддержания марки отказываться от ролей, участия в проектах?

Я отказывалась сниматься в долгих проектах за границей, потому что не хотела надолго покидать любимых, и отклоняла предложения с телевидения. Но это не жертва в угоду имиджу, просто я лучше напишу сценарий или сниму фильм, чем вдруг окажусь на фигурных коньках.

Досье

Родилась: 12 января 1967 года в Москве.

Образование: ВГИК.

Семейное положение: не замужем, дочь Ульяна, 2001 года рождения, учится во Франции.

Рената Литвинова фото
Фото
Дмитрий Исхаков

Предпочтения

Писатель: Пушкин и Бродский.

Книга: «Волшебная гора» Томаса Манна.

Фильм: «Зеркало» Андрея Тарковского, «Бульвар Сансет» Билли Уайлдера.

Напиток: вечером красное вино.

Еда: с возрастом – гречневая каша.

Блицопрос

— Если вредные привычки, то…

— Даю интервью.

— Если маленькие слабости, то…

— Опаздываю на встречи.

— Если подарок, который всегда порадует, то…

— Редкие камни, например. параиба турмалин пронзительно-бирюзовый.

— Если анекдот, то…

— Ненавижу анекдоты.

О важном

Мне интересно наблюдать за городскими сумасшедшими. Сейчас их все меньше. Раньше их называли блаженными, и обижать их было большим грехом. Есть поверье: если город покидают такие люди, город будет уничтожен.

Еще о себе

Я помню себя неуверенной девушкой, словно сейф с кучей замков, которые надо было открыть. У меня было такое лицо, словно на него надето еще чье-то лишнее, не мое лицо. Гениальный оператор Георгий Рерберг, когда мне было 17 лет, сказал: «У вас есть стиль, но он еще не открыт». То есть то, какая я сейчас, это моя биография.

Комментарии

0
под именем