— Моя мама долго постигала мою профессию, – вспоминает Валентина Илларионовна. — Когда в первый раз пришла ко мне на спектакль в Театр Моссовета, потом одобрительно сказала: «Вышла, все четко проговорила, нормально». А когда стали жить вместе, все время повторяла: «Боже, какая у тебя тяжелая профессия».

Мама – это святое. Анастасия Трифоновна меня безумно любила, и я ее тоже. Мама была потрясающая, могу о ней говорить и говорить. Отец окончил промышленную академию, и его с мамой послали в Белоруссию, в Боровичи, начальником ОРСа, а мама там же работала кассиром. Мне было шесть лет, когда началась война, железнодорожный узел разбомбили, можно было выбраться из города только на машине. Отец оставил нас, он спасал свою новую женщину с ее дочкой. А мама спасала меня, весь груз перешел на ее плечи. Сначала у нее опустились руки, она дружила с поляками, которые не собирались уезжать, пришла к ним и сказала: «Я остаюсь, что вам будет, то и мне». Они в ответ: «Нет, пани, нам будет разное. Уезжайте немедленно». Мама побежала искать машину, а я осталась в польской семье, прильнув к радиоприемнику, и, ничего не понимая, слушала лающую речь Гитлера. К счастью, она нашла грузовик, который вывез нас из города. А на следующий день в Боровичи вошли немцы и начали расстреливать жен и детей комиссаров, командиров… Не знаю, как мы проехали через бомбежки линию фронта, потом от белорусского города Горки месяц добирались в товарном вагоне, в котором перевозили скот, до Урала. В Омской области, в деревне у мамы жила родная сестра. У тети Кати мы прожили год. Зима сибирская – минус 35, холод страшный…

Фото №1 - Валентина Талызина: «Я всю жизнь считала себя некрасивой»
Валентина Талызин
Фото
Сергей Арзуманян

Позже мама была председателем сельского совета, выбрали ее сами люди. Ее все любили, она всегда добивалась того, что им было нужно. К ней бежали за советом и помощью. Могли в четыре утра постучать в дверь. Мама была честнейшим человеком. Боже упаси взять что-то не свое. Кстати, когда Боровичи стали бомбить, она, как кассир, закрыла сейф ключом и забрала его с собой, не взяв оттуда ни копейки.

Мама тряслась надо мной, а потом над внучкой

– Когда я вышла замуж и родилась Ксюша, мама жила в Сибири одна. У меня появилось ощущение, что ее надо чем-то занять. Дочку отправила к ней, и у нее появился смысл жизни. Я намеренно сделала так, чтобы Ксюша была с бабушкой. Могла оставить дочь, выкрутилась бы. Но понимала, что так у мамы появится работа – необходимый ей стимул. Она говорила: «У меня ребенок, мне сидеть некогда».

Внучку мама воспитывала сурово. Ксюша с детства была хорошенькой, а она повторяла: «Вот все говорят, что красивая, а я этого не нахожу». Мама была суровая и справедливая (это у меня от нее). Да, может, иногда жестковата, но жизнь тогда была такая. Я уже сама бабушка и понимаю, что мама – живой человек, который мог допускать ошибки. У нее до меня умер сын в три месяца, причины не помню. И, видимо, мама тряслась надо мной, боясь, чтобы со мной ничего не случилось. А потом и над Ксюшей.

Я по сибирской привычке леплю правду в глаза

– С дочкой у нас бывали размолвки. Раз пошла к священнику. Говорю: «Дочь может мне три дня не звонить». Он: «Ты звони!» Я возражать. Но он твердо: «Звони!» И я перестала считать, кто кому звонил в последний раз, захочу поговорить, набираю сама. Мы ведь живем раздельно, услышать голос Ксюши и Насти – большое счастье.

К внукам относишься иначе. Это я поняла, когда Настя появилась. Как-то я дочери сказала, что я плохая мама. Нет, я беззаветно любила и сейчас люблю. Но смотрю на них и вижу, что Ксюша воспитывает Настю не так, как я ее. Говорит мне: «А ты вспомни, как меня ругала!» Она более мягкая.

Жизнь сейчас тяжелая, и мне страшно за внучку. Она не понимает каких-то вещей. Вот ходит без беретки, а потом болеет. Мне руководитель курса Щепкинского училища говорит, что она из-за этого часто пропускает занятия. А я отвечаю: «Поговорите с ней сами, она меня не слушает». Я не авторитет у внучки, как и у дочки, наверное. Хотя Ксюша стала ко мне прислушиваться. Да, бывают такие светлые дни. Дочь звонит и спрашивает: «Мама, как я сыграла в спектакле?» Отвечаю: «Тебе правду сказать или просто ответить, что хорошо?» Она, пересиливая себя: «Правду». Я: «Тогда приезжай, скажу, как думаю». И говорю правду, я ведь профессии отдала 60 лет. Недавно ко мне подошла женщина: «Ой, я вас узнала, несмотря на темные очки. Обожаю вас!» «За что?» – спрашиваю я. Она: «За то, что вы не наигрываете!» Ну такая я.

Наверное, у всех нас мамин характер. Некоторые матери не говорят неприятные вещи детям, а я по своей сибирской привычке леплю в глаза. Мама была дотошной, любила доводить все дела до конца, но это не всегда было приятно мне. А сейчас Ксюша и Настя порой что-то говорят, и я прислушиваюсь, понимаю, что они правы.

Фото №2 - Валентина Талызина: «Я всю жизнь считала себя некрасивой»
Фото
кадр из фильма «Ирония судьбы…»

Ни педагогом, ни режиссером не буду никогда

— Когда Настя поступала в Щепкинское, даже не сказала, что читала на экзамене, боялась меня. А перед экзаменами Ксюши я пыталась подготовить ее сама, но она провалилась у Калягина. Оставалось шесть дней до прослушивания в ГИТИСе, и я попросила коллегу по театру Володю Гордеева. Все ребята, кто с ним занимались, поступали в театральное. Позвонила ему: «Вова, спасай! Я ничего не смогла сделать, на тебя надежда!» Он согласился, но с условием, что больше не подойду к дочке со своими рекомендациями. Он поменял всю программу, и Ксюша поступила. А я с тех пор поняла, что ни педагогом, ни режиссером, ни администратором никогда не буду. Пришла артисткой и уйду артисткой.

Настя участвовала в моих творческих вечерах в Лейпциге и Дрездене. Сказала ей: «Выйдешь на сцену, я уйду, слушать не буду, чтобы не стеснялась, читай стихи, как хочешь и какие хочешь». А недавно в Финляндии, в Хельсинки на первом концерте она выступила, а на втором отказалась. Я и устроители уговаривали долго, она ни в какую. Знаю почему. Была неподготовлена. И я подумала: «Молодец!» Но не сказала ей об этом. Настя поняла разницу – видела, как я читаю и как она. Но я же работаю, каждый день репетирую. Я придирчива, но на критику Настя не обижается.

…Ксюша и Настя у меня красавицы. Смотрю на дочь и говорю: «Боже, неужели я на свет произвела такое чудо!» Я ведь всю жизнь считала себя некрасивой. И Эльдар Александрович Рязанов тут, конечно, подсудобил с ролью в «Зигзаге удачи». Сказал мне: «Я хочу, чтобы ты была знаменитая, но мне жаль, что теперь тебе будут давать роли некрасивых героинь». «Переживу», – подумала я.

А Настя похожа на отца. Любое ее желание для меня закон. Как-то сказала: «Хочу знать свои корни». Со стороны матери их знает, а родных отца – нет. Он у нее был красивый, высокий, зеленоглазый… И вот еду я на кинофестиваль на «Сапсане» в Питер. Напротив мужчина среднего возраста достает бутерброд и начинает есть. Я ему: «Хорош мужчина, весь бутерброд сам съел. Нет бы предложить соседке – пожилой женщине». Он смутился, завязался разговор, попутчик оказался большим начальником в органах. И в конце я попросила его разыскать дедушку Насти. Он согласился помочь. Звонит через месяц и дает мне данные. Оказывается, дедушке Насти 18 июля должно было исполниться 70 лет. До даты оставалось недолго, еле дождалась ее и утром 18-го набрала номер. Я ведь его знала, общались в свое время: «Здравствуйте, только не бросайте трубку, поздравляю вас». Он: «Кто это?» Я: «Бабушка вашей внучки». Он все понял, поговорили, дала его номер Насте, но она уже расхотела знать свои корни, может, потом…

У меня громадное количество бижутерии, которую покупала в разных странах. Теперь все отдаю внучке. Она в восторге: «Валя, как это красиво!» А мне это елей по сердцу…

БЛИЦОПРОС

– Какую песню можете напевать дома?

– Любую. Включаю магнитофон, на котором кассеты с песнями в моем исполнении, и подпеваю сама себе.

– От чего вы можете заплакать?

– Да от многого могу, и быстро.

– Вы не будете запрещать дочери...

– Ничего. Она взрослый человек.

– Самое скучное занятие?

– Мыть посуду.

– С чем невозможно смириться?

– С непорядочностью и жадностью.

– Нельзя быть счастливой…

– Без гармонии и согласия с собой.

– В какую эпоху хотели бы жить?

– Думаю, что в эту. Хотя однажды шли после концерта в немецком городке, и я говорю коллеге: «Вот сейчас повернем налево, и там будет дворец». И действительно, все было так, хотя я в этом городе никогда не бывала.

Дочь Ксения Хаирова, актриса Центрального академического театра Российской армии:

— Для меня ассоциация к слову «мама» – любимая, но строгая. Детство я провела в Театре Моссовета, где она служит по сегодняшний день. У меня там тогда был любимый спектакль «Кошка, которая гуляет сама по себе». Помню, умоляла маму пойти на него, и она никогда не отказывала. Сколько раз его посмотрели, не знаю, мама каждый раз мужественно сидела в зале, а актеры со сцены нам подмигивали. Как-то пошли в антракт за кулисы, и здесь ко мне, маленькой девочке, подошли Кошка, Собака, Лошадь – протянули лапы, копыта, о чем-то спрашивали. Ощущение безграничного счастья.

Когда я росла, мама много работала, и мне не хватало ее тепла. Но когда я выгнала на шестом месяце беременности Настиного отца, она была со мной рядом и первой взяла внучку на руки. Я с лихвой вернула дочери то тепло, которого мне недоставало. Когда она появилась на свет, сказала себе: «Все, что смогу, сделаю для нее». Со временем стала мудрее. И понимаю, как была не права порой с мамой, сколько причинила боли.

У меня с дочкой никаких проблем. Да, были моменты, в пять-шесть лет, когда она была неуправляема, носилась как ураган. Приходилось применять и кнут, и пряник. «Маленькие детки – маленькие бедки, большие детки – большие бедки» – это больше не про мою дочь, а про меня. Я была крайне неспокойным ребенком, не в раннем детстве, а когда пошла в институт. В основном со мной находилась бабушка, мама много работала. И весь этот мой кошмар обрушился на мамину маму Анастасию Трифоновну. Она была для меня всем, воспитала меня. С ней мы ездили в Сибирь, в деревню Изюмовка. Там такой колорит – природа, коровы, лошади… Мне было 20 лет, когда бабушка умерла на моих руках, мгновенно – тромб оторвался. Я сильно переживала, время, поверьте, не лечит. Тогда я решила: если родится дочка, назову ее Настя.

Мы с дочкой – мамины дети. И этим все сказано. Мама – наш поводырь, наше все: честь, совесть, пинок под зад, борьба с ленью. Признаюсь, лень – мое второе я. Если есть свободное время, сделаю себе салатик, лягу перед компом, смотрю фильмы. Да и тихая семейная жизнь располагает к расслаблению. Я счастлива с мужем. У меня всегда на первом месте была семья, а у мамы – работа. Просто в предыдущих браках у меня что-то не складывалось. Но если есть работа, я как волчок кружусь.

У мамы научилась целеустремленности. Когда она была молодая, ей одна актриса сказала: «Валя, ты каждый день должна что-то делать для своей профессии». Мама всегда была для меня эталоном в творчестве. Чтобы как-то выйти из ее тени, я поменяла фамилию. Боялась говорить ей об этом, но она поняла меня.

Фото №3 - Валентина Талызина: «Я всю жизнь считала себя некрасивой»
Три поколения вместе (слева направо): Настя, Ксения и Валентина Илларионовна
Фото
Сергей Арзуманян

К праздникам мы в семье относимся спокойно, поздравляем по случаю. «Вот тебе подарок на день рождения», – может сказать мама в январе почти через год, я ведь родилась в марте. Никто не обижается. Вот Новый год для нас – святое.

Настя – среднее между мной и мамой. Счастлива, что у меня такая классная дочь, у меня с ней удивительные отношения и очень доверительные. Мы как сестры, подружки, сидим на кухне, пьем чай и говорим обо всем. Ей будет 19 лет. Дочь пишет стихи, интересуется всем, переделывает свою комнату. Стала запойно читать, причем такую литературу, которую я не читала. И мне не стыдно в этом признаться. Настя фанатеет Бродским. Вот недавно специально ездили на четырехчасовую экскурсию в Питер по местам Бродского. Она развивается разносторонне, и меня это радует. Я довольна, что после травмы ноги в 14 лет она ушла из балета. С трех лет она занималась хореографией, жизнь, казалось, была предрешена. Балет привил трудолюбие, появились осанка и выправка и спортивный упертый характер.

В Насте моя душа, она фантастическая. Даже не понимаю, как у меня родилась такая дочка. На бабушку она похожа принципиальностью. Это так не вяжется с ее сказочно-ангельской внешностью. Поговорка «Еду, еду – не свищу, а наеду – не спущу» – про Настю. И я счастлива, что у нее талызинский характер. У нас у всех такой. Это мы в бабу Тасю пошли.

БЛИЦОПРОС

— Какую песню мама может напевать дома?

— «Вагончик тронется».

— Ваша мама может заплакать…

— Если хоронит друзей.

— Мама не будет запрещать дочери…

— Ничего.

— Самое скучное занятие?

— Гладить, потому что мама всегда заставляла это делать.

— С чем невозможно смириться?

— С враньем.

— Без чего нельзя быть счастливой?

— Без любви.

— В какую эпоху вы хотели бы жить?

— Конечно, в наше время.

Внучка Анастасия Талызина, студентка второго курса Театрального училища имени Щепкина:

— Само слово «мама» представляется мне теплым местом, заботой. Мы с мамой чаще всего разговариваем на кухне, советуемся друг с другом. У меня она разносторонняя – мировая, хорошо относится к моим друзьям. Бывает около полуночи, могу прийти домой и сказать: «Там мои в подъезде стоят, все голодные». Она: «Давай их сюда, сейчас всех накормим». Это я очень ценю.

Из работ Вали (я называю бабушку только по имени) мне больше всего запомнилась роль в картине «Непрофессионалы». Тут она абсолютно другая, на нее смотришь и думаешь: «Надо же!» А у мамы, наверное, «Институт благородных девиц». Вот скоро у Вали будет премьера в Театре Моссовета – «Васса Железнова», обязательно пойду.

В детстве я часто бывала в театре, любила за кулисами бегать между гримерками, сбивать с ног больших теть в красивых костюмах. Правда, у Вали в театре вела себя поскромнее, зато у мамы полный раздор.

У нас есть один стержень, им мы и похожи друг на друга. Наверное, это по наследству от моей прабабушки. Я родилась после ее смерти, но мама и Валя много рассказывали о ней.

Валя в радости – как маленькая девочка, несмотря на колоссальную жизнь за спиной, умудряется удивляться мелочам. Мама иначе реагирует – как-то ярче, вспыльчивее. А я все воспринимаю по-тихому, спокойно.

Я до сих пор учусь у них. У Вали – бесконечному трудолюбию, бить в одну цель и добиваться результата. У мамы – терпению. Однажды она мне сказала фразу, ставшую моим девизом по жизни: «Когда ты не знаешь, какой сделать выбор, жди. Все придет». А еще вторая мудрость от нее: «Все, что ни делается, – к лучшему». И это помогает мне.

Я знаю, что Валя полностью отдала себя работе, у мамы в приоритете семья. Я, скорее всего, склоняюсь к маминому пути.

Конечно, мы втроем отличаемся друг от друга. Валя и мама разные, они как две абсолютно диаметрально противоположные планеты. У каждой есть и свои преимущества и недостатки. А я между ними, и если бывают споры, стараюсь погасить. Но главное – мы безумно любим друг друга.

БЛИЦОПРОС

– Какую песню мама может напевать дома?

– Не слышала, чтобы она напевала.

– Вы можете заплакать, если…

– Во время конфликта между родными людьми.

– Что мама не будет запрещать дочери?

– Быть собой.

– Самое скучное занятие?

– Сидеть на первой паре в институте.

– С чем невозможно смириться?

– Со страхом.

– Без чего нельзя быть счастливой?

– Без дома.

– В какую эпоху хотели бы жить?

– В настоящем.