Федор Бондарчук фото
«Съемки «Сталинграда» – это дикое, конечно, испытание»
Фото
Starface

Федор, мы еще раз посмотрели «Сталинград», который показывали по ТВ к 9 мая, спецэффекты, конечно, впечатляют, но главное – история, любовь и дружба. В очередной раз поразились, какие актеры у вас там потрясающие! Очень нас поразил артист Сергей Бондарчук, ваш сын, потому что было небольшое предубеждение…

Да не небольшое, думаю, огромное…

Так вот, оно полностью разбилось после просмотра фильма. Но вы, значит, не побоялись этих эмоций у зрителей?

Я не знаю, у кого больше было валерьянки в карманах и на пробах и на съемке – у меня или у него. Это дикое, конечно, испытание… На площадке работают люди, которые как члены семьи: Максим Осадчий, оператор-постановщик, Александр Роднянский, продюсер. Он знает их с детства, а на площадке все на «вы» и по отчеству. Дома – Саша, а здесь – Александр Ефимович. На «шапке» (последнем съемочном дне) я позвал Сережу на сцену и проверил, как к нему относятся в группе. Сказал: «Хочу пригласить на сцену артиста, которого я звал все время по имени персонажа Астахов, а теперь могу назвать: сын Сергей Бондарчук». А он ответил: «А я теперь могу сказать Федору Сергеевичу: «Спасибо, отец». В этот момент я и почувствовал и тепло, и приятие всех членов съемочной группы и моих товарищей к моему сыну. Это, наверное, был лучший день в жизни.

А он-то хотел сниматься? Или вы настояли?

Для него это было все очень серьезно. Он находился в Америке – в Лос-Анджелесе, с дядькой своим, я позвонил и сказал: «Ты не стригись, не брейся и худей – ничего не ешь. Приезжай на пробы». Потом мы спокойно положили трубки, а дальше мне сдал его дядька, как сын начал переживать. Сам он не показывал. Как я не показывал отцу никогда. Первую свою роль в жизни я сыграл у него в «Борисе Годунове», мне было 17 лет. Ничего не помню до сих пор, потому что это перманентное предобморочное состояние – страшно было ужасно. В этом кабинете я вон там со сломанным ребром лежал (встреча проходит в старом кабинете Сергея Федоровича Бондарчука на «Мосфильме»). Там каскадерская сцена была, убийство детей Годунова, стоял такой советского типа диван из кожзаменителя. Вот это помню, а съемочный период не помню из-за дикого страха. И тогда я сказал, что никакой актерской профессией я заниматься, конечно, не буду, увольте…

А сын после съемок что сказал?

Есть такой великий и могучий мир – ассистенты по актерам. Если кого-то замечают на площадке, они сразу друг другу это передают. И про Сережу слушок пошел. Ему предложили большой проект. Он спросил у меня, а я сказал: я дал тебе шанс, а дальше твое решение. Он ответил: «Можно займусь другим?», Прошел год. Все изменилось. Мне он не говорит, но я так чувствую. Я у Пети Федорова (исполнителя главной роли в картине «Сталинград». – Прим. Woman's Day), когда записывал программу «Кино в деталях», спросил: «Как тебе артист Сергей Бондарчук? Как думаешь, есть у него шанс продолжить этот путь?» Он ответил: «Я не знаю, есть у него шанс или нет, по-моему, эта профессия сама его найдет, независимо от него».

Свобода для актеров

1/3
«Осветители – это братья мои. И они знают это»
Фото:
«Антенна – Телесемь»

Вы не раз в интервью подчеркивали, что съемочная группа на время работы – ваша семья. А потом эти люди остаются родными? Или это отношения на короткий съемочный период?

Часть группы переходит из фильма в фильм. Максим Осадчий. Осветители – это братья мои. И они знают это. На площадке, правда, наше общение звучит так: «Максим Роальдович, ешкин кот, что вы натворили?» «Да вот, Федор Сергеич, а вы сами белены не объелись ли?» Артисты это перенимают как игру и с удовольствием играют. Многие пришедшие на съемочную площадку в середине пути сначала озираются.

Когда мы делали интервью с Томасом Кречманном, сыгравшим у вас немецкого офицера, он восхищался, сколько вы артистам на съемках позволяете. Неужели диктатуры совсем нет?

У меня выгодное положение: я же по обе стороны камеры был. И как артист я видел режиссеров-диктаторов – это некое самоутверждение и какие-то комплексы. Личная обида – сломать артиста. Что касается Томаса, когда он попал к нам в декорацию, как будто молния шарахнула. Он взял сценарий, подошел ко мне: «У тебя есть возможность пригласить на все немецкие роли немецких артистов?» Я сказал, что есть, тем более сейчас привезти немецкого артиста и поселить его в гостинице выйдет дешевле, чем пригласить русского. Я не шучу. И в результате у нас немцев сыграли немцы. Потом он спросил: «Можно я буду править в немецком сценарии не смысл, но слова?» Я ответил, что буду ему только благодарен. Он позвонил сценаристу немецкого фильма «Сталинград», где он снимался сразу же после своего побега из ГДР, и одному историку в итоге поправил весь свой текст под немецкий язык 70-летней давности.

В общем, повезло им, полная свобода…

Но что такое свобода? Свободу можно иметь, когда ты абсолютно точно понимаешь психофизику, характер, перспективу роли своего героя. А взять и в середине съемочного пути изменить, например, биографию? Сказать: «Это его второе «я». А ты же мне об этом даже не рассказывал, не объяснял, мы об этом не договаривались.

Папина дочка

1/3
Федор и Светлана Бондарчук вместе 27 лет
Фото:
Starface

Если взять фильмографию вашего отца, там всегда крупные формы. И у вас то же самое. Вы намеренно это делаете?

Да. Я в соперничестве. И в желании не повторяться. Я не ерничаю. Нет, не в соперничестве – в диалоге. Хотя мир, в котором и о котором снимал Сергей Федорович, да и страна уже совсем другие. Послушайте, ну если ты растешь и тебя все время сравнивают, это у тебя в крови. А у меня такой характер организовался – я ледоколом пру…

А мы вот только обсуждали, что для молодого поколения вы уже самостоятельная творческая единица…

Да, я знаю.

И дальше уже надо объяснять, что у Федора был папа, великий режиссер. Вас это расстраивает или радует?

(Пауза). Ну если я скажу, наверное, «расстраивает», буду лукавить. Расстраивает потому, что «Войну и мир» и «Судьбу человека» надо знать. Классику советского кино надо смотреть! И я все равно с отцом в постоянном диалоге. Я же недодружил, недопил, недоговорил… Я помню это ощущение, когда мы были на равных: но этих встреч, разговоров так мало было...

Вы успели получить хоть какую-то оценку тому, что делаете?

Да ничего я не успел! Ни первую картину не показал, ничего. Поэтому я и посвятил «Девятую роту» отцу. И до сих пор все время думаю: какие бы советы он мне дал?

И все равно уважение к отцу у вас огромно. Несмотря на то, что вы почти не общались.

А потому что ему удалось удивительным образом, не воспитывая нас по книгам, вложить в нас многое. Более того, мы приняли систему координат их с мамой семьи. У них же была большая жизнь за плечами, папа пришел к моей маме, пройдя определенный путь. Мы никогда это не обсуждали, но знали это.

Говоря «нас», вы имеете в виду себя и сестру Алену, которая ушла из жизни в 2009 году…

Это закрытая территория, потому что если я буду об этом вспоминать, я сойду с ума. Уход Алены… Это все мое, ближе человека не было. У меня в голове так устроено, я что-то выключил. Могу этот тумблер включить, но если я это сделаю, не смогу ни работать, ничего. Это свойство организма, то, что он направлен на сохранение, наверное, да. Мое ли это или это сестра моя сделала так? Только вот этот тумблер меня спасает. С отцом так не получилось, может быть, мои лихие 90-е отчасти были результатом.

То, что вы недообщались с отцом, отражается на ваших детях?

Я все свое общение с моим отцом перекладываю на сына. Его один раз спросили: если твою жизнь представить как арбуз, какую часть из него мама знает? Он ответил: «Половину». А папа? «Весь». Я все знаю про него, а он про меня.

А с дочкой Варварой меньше общения?

С Варей другая история – с ней времени количественно мы проводим меньше, а качественно больше. Варя много времени живет за границей. Она родилась раньше срока, и у нее есть проблемы со здоровьем. У нас главная боль и забота, чтобы она чувствовала себя в социуме комфортно и не ущемленно. Волнует, как детям с ограниченными возможностями жить в этом мире. Нетерпимость в школе, больницы все эти... Потом, Варя – дочка, а с девочками вообще все по-другому. Там бантики, книжки, платья и белые колготочки. Сережа – парень, он друг. А Варя подружкой не будет, она дочь моя. Я ее никому не отдам!

Как говорил Брюс Уиллис, что будет женихов своих дочек с бейсбольной битой встречать.

Я понимаю таких отцов.

Сергей по-прежнему в Америке учится?

Нет, уже вернулся, потому что захлестнула его любовь. То же самое, как у меня было. Я тоже должен был уезжать в National Film School в Лондоне, так ждал этого момента. Это лучшая школа вообще того времени. У них были работы на сто голов выше всего студенческого международного мира. И меня туда брали. И остался я здесь из-за Светланы. А Сергей – из-за Таты, жены своей. Теперь дома учится.

Вы со Светланой 27 лет вместе. За счет чего? Такая это редкость в наше время.

Там много составляющих, и… трусость тоже в этом присутствует. Вот так скажу, а дальше делайте выводы сами.

Лихие годы

Федор Бондарчук фото
«Я поймал себя на мысли, что жалею о потраченном времени»
Фото
Starface

Однажды вы сказали: как я жалею о том, что я не сделал фильм о 90-х, которые сам пережил…

А я сделаю его! Сценарий надо самому писать, а на это нужно время. Нету группы социальной из того периода, которой я не знаю подробно.

И вы, не стесняясь, говорили о том, что совершали ошибки, и вообще признавались, что были раздолбаем. А сейчас перед нами сидит интеллигентный человек, который разбирается в кино, литературе. Как из раздолбая это получилось? Насколько важен был этот этап?

Вы сейчас затронули отличную тему, называется она «двоечники». Если посмотреть на людей, состоявшихся в жизни, из них огромное количество двоечников. Не по оценкам, а по жизни: куда их только не заносило. В этом разобраться бы. Я про себя не знаю. Но я ничуть не жалею о годах – а это годы, проведенные в этом космосе. Многих уже и нет. Но представьте, Москва того времени… И на людей деятельных, здоровых и буйных, вот на таких, как Ваня Охлобыстин, свалилась абсолютно другая страна. И мы путешествовали, в познании вообще всего начиная от низкопрофильной резины от «Лада» мокрый асфальт», заканчивая разными химическими препаратами. При этом я себе говорил, что это в копилку режиссерского исследования человека. Потому что за одним столом собирались все: бандиты, Влад Листьев, боксеры и Сергей Владимирович Михалков. Это походило на НЭП, как я его себе представлял. Стихотворения и тут же абсент через сахарные кубики. Какая-то гремучая смесь. Хотя… Где-то года три тому назад я поймал себя на мысли, что жалею о потраченном времени. Говорю как есть, вот это чувство ко мне пришло.

Прививка от зазнайства

Федор Бондарчук фото
«Меня нельзя трогать околополитическими разговорами»
Фото
Starface

Помнится, однажды нужно было получить комментарий на один видеоролик от режиссера, позвонили вам, и вы спокойно все объяснили…

Я помню эту историю…

А ведь до этого два других режиссера, чье имя менее известно, чем Бондарчук, отказались, что-то их в этой просьбе не устроило. И отсюда вопрос. Почему некоторых людей слава меняет?

Я не знаю ответа. Пару раз это наблюдал, именно в последнее время, и именно касается это актеров, режиссеров, кинематографического братства. И я в шоке. Что дает им право так себя вести? И так о себе думать! Если этот Иван Иваныч Иванов такой человечище, то кто тогда, не знаю, ну Максим Осадчий, например? Или тот же Петя Федоров. При мне так не ведут себя. Я говорю о подсмотренных мною моментах. А оторваться от этого нельзя, потому что ты не веришь своим глазам. Это кто такое? То ли это вирус, то ли окружение, не знаю.

А вы как прививку от этого вируса получили?

Вот есть фраза «провалиться сквозь землю». Я помню эпизод из жизни, когда я хотел провалиться сквозь землю. Вся семья наша выезжала на дачу на субботу-воскресенье. И смотрели телевизор: папа-мама внизу, дети сзади, на стульях чуть повыше. Шла юмористическая советская программа, выступали юмористы, пары мужские, маленький-высокий. Я позволил себе их прокомментировать не слишком корректно. И получил от отца фразу, содержащую слово «щенок» и так далее. Мне было так стыдно! То ли фраза была сформулирована такими словами и такой силы, такой пощечины! Но я это запомнил на всю жизнь. Наверное, такие моменты отрезвляли.

Вы вот вспомнили эти дачные выходные с родителями. А сейчас осталась у вас традиция семейных сборов?

Да, обязательно. Правда, друзья стараются мне эти сборы разбить. Особенно Пасху. Я говорю: меня нельзя трогать вашими околополитическими разговорами. У меня травка проросла, мне надо яички разбить. Дальше похристосоваться и обязательно детям подарки подарить. Не надо в это время разговаривать о Московской патриархии, кто на каких машинах ездит. У меня куличи, надо обсудить цукат, который там лежит, хорош ли он? А помните, в советские времена был знаменитый салат во всех советских семьях: печень трески с луком? Надо вспомнить про детство, хохотать. Нет, они все равно про другое разговаривают. Я ухожу спать, говорю: больше не буду вас никуда звать. А так как им вкусно, моим друзьям, они все равно приезжают.

Сохранение энергии

1/2
«Ходить везде я не хочу, потому что мир очень изменился»
Фото:
Starface

Было время, когда вы были везде: премии, церемонии, телевизор, светская хроника… А пару лет назад отовсюду пропали. Это сознательный выбор или вам уже действительно тусовки неинтересны?

Я бы нигде не появлялся вообще, но это утопическая идея. Есть кинематографические события, куда просто нельзя не прийти. Но ходить везде я не хочу, потому что мир очень изменился. Жена моя живет в сети. Я ей говорю: «Я тебя спасу лично. Буду ставить тебе специальную капельницу и привязывать». Потому что постоянно: «Дай мне телефон, мне надо выложить фото в «Инстаграм». Это же невозможно. Ты не можешь не пристегнуть ремень безопасности, потому что это тут же будут обсуждать. Я дико устаю от этого. И дорожу своей внутренней территорией.

Раньше было по-другому? Цельность появилась?

Изменилось качество моей жизни внутри себя. Есть энергетические границы, они в сегодняшнее время настолько слабые, что я хочу их укрепить. Я хочу тратиться только на то, на что сам хочу. А кроме кинематографа меня ничего не интересует, и там я абсолютно свободен. Самое большое из этого интервью – это то, что вы это заметили, потому что я к этому стремлюсь.