Нижегородская журналистка Светлана Мушес, несколько лет живущая во Франции, считает жителей Пятой республики редкими пессимистами. Конечно, нет правил без исключений, но в большинстве своем французы не прочь пожаловаться на свое непростое бытие. Рассказ Светланы – яркое тому подтверждение.

Искусство ныть: кто еще, кроме россиян, любит жаловаться на жизнь?
Фото
Getty Images

«У меня есть подруга Анаис, хороший, умный и добрый человек. Но в начале нашего знакомства она меня ввела в ступор в прямом смысле этого слова.

С Анаис мы познакомились на курсе акварели. У нашего мастера, который давал курс, была маленькая, не более 12 квадратных метров, студия-мастерская, куда мы приходили по средам. Анаис, оглядывая студию, всегда прищелкивала языком и начинала сетовать: «О, Мишель, какая у тебя прекрасная светлая студия! Как я хотела бы иметь такую же! Как жаль, что дома у меня нет места…». Мы, конечно, выражали сочувствие Анаис, которой негде работать дома, пока однажды она не пригласила нас к себе на аперитив. Я помню свое изумление, когда с высокого холма перед моим взором открылась «картина маслом»: средневековый замок с башней в 4 этажа, теннисные корты, огромный бассейн. Хозяйка любезно провела экскурсию по своему «домику без мастерской», попутно сообщив, что в замке 33 комнаты. Красивое число, ведь да?

– Э-э... Анаис, – вкрадчиво начала я. – А если ты хочешь, я могу найти для тебя место для ателье...

– Да? О, это сложно! – озабоченно ответила она. – Вот здесь музыкальный салон, а там недостаточно окон и света, это гостиная, вон тут библиотека...

Мы ей, конечно, нашли место для мастерской. На четвертом этаже башенки. Там, где располагался заброшенный бывший тренажерный зал с широкими французскими окнами и было много воздуха и света.

И в этой истории для французов нет никакого «когнитивного диссонанса». Да, хорошие деликатные люди, но они в большинстве своем всегда жалуются. Это какая-то национальная эпидемия. Жалуются на все.

Наш друг в ответ на вопрос «са ва?» (как дела?) неизменно отвечает: «Моя жизнь misérable (жалка), за всю жизнь я заработал на 3 cacahuètes (три орешка для аперитива)!». Конечно, можно оценить такой своеобразный юмор, но он повторяется без конца. При этом друг зарабатывает нормально, крепкий средний класс, имеет дом, бассейн, два раза в год ездит на каникулы в далекие французские метрополии.

Особая тема – погода. Особенно учитывая, что мы живем на юго-западе Франции, недалеко от Испании. Два дня дождя – и вселенская катастрофа! Дома от мужа, в магазине от продавца, в булочной от покупателей только и слышишь: «Какая ужасная депрессивная погода! Мое настроение на нуле (mon moral est tombé!)!».

Погоду я еще могу вытерпеть, но жалобы на еду в стране, чья трапеза внесена в объект всемирного достояния ЮНЕСКО!

«Э-э... в этом ресторане не тот запах, вот этот край пирожного чрезмерно запечен, а вот здесь мясо соприкасалось с жиром» – и, хрясь! – половина прекрасного антрекота летит в мусорное ведро.

– Знаешь, – угрожающе начинаю я. – Когда каждый седьмой в мире голодает или недоедает. Жалобы прекращаются, но ненадолго.

А что в деловой жизни? Если американец вам улыбается улыбкой во все 32 зуба (fine, у него все прекрасно), то француз, скорее, на вопрос о делах ответит (безусловно, не без доли иронии), но мрачно: «Вientôt faillite!», то есть «Cкоро банкрот!». И не надо воспринимать эти слова буквально!

Да что говорить, жалобливый ворчливый дух французов выражается даже семантически! Слово «хорошо» существует практически в одном экземпляре, тогда как передавать свое состояние в оттенках «плохо» можно бесконечно. Terrible – ужасно, mauvais – плохо. И вот дальше следуют все словесные цвета радуги для того, чтобы только не сказать «хорошо»:

Pas terrible – не ужаснo.

Pas mauvais – неплохо, но с большим тяготением к «плохо».

Pas mal – неплохо, но и не хорошо.

Так что если вы услышите от француза, что его жизнь Pas terrible, не спешите утешать и поднимать его моральный дух, потому что это зачастую только фигура речи. Фоновый шум. На самом же деле все у него «бьен» – хо-ро-шо!

Нация этикета и протокола

Искусство ныть: кто еще, кроме россиян, любит жаловаться на жизнь?
Фото
Getty Images

Немного статистики. По многочисленным социологическим опросам, французы – самая сварливая нация в мире. Согласно исследованиям Гэллапа в 2011 году, они в топе пессимистов и гораздо в большей степени, чем иракцы и нигерейцы! В 2014 году по исследованиям BVA-WIN только 43% французов считали себя счастливыми, тогда как в среднем около 70% жителей других стран полагают себя таковыми.

Но почему же жители неспокойного Ирака чувствуют себя более счастливыми, чем французы? Надо сказать, что даже ученые мужи размышляют над этим вопросом. К примеру, профессор Claudia Senik из Парижа считает, что пессимизм французов вовсе не связан с экономическими факторами и условиями жизни, он происходит из культурных особенностей нации.

Французы – нация этикета и протокола, в которой не приветствуется и не одобряется публичное бурное яркое проявление чувств, в том числе гнева, негодования, раздражения. Бить тарелки во время ссоры, дать в глаз оппоненту, накричать на непослушного ребенка – эти российские разрядки внутреннего напряжения здесь не пройдут. Но ведь напряжение, гнев и другие подобные чувства свойственны людям, и они должны находить выход каким-то образом? Французы изобрели более безболезненный и деликатный способ: они ворчат и жалуются. Иногда причина ворчания может быть совсем не связана с погодными условиями, но отрицательная энергия выходит именно во время сетования на ужасную погоду. Психологи пишут, что жаловаться для французов – это вовремя освободиться от подавленности без агрессии и применения физической силы.

Но есть и еще одна глубокая причина, которая прежде всего касается норм социальной жизни. Вы никогда не узнаете, сколько зарабатывает француз, подобный вопрос считается сверхнеприличным. Узнать уровень дохода даже лучшего друга невозможно, это суперинтимная вещь! Уникальная ситуация: самая рафинированная и эпикурейская европейская страна не любит богатых. Прямо-таки какой-то классовой ненавистью по Марксу. Не дай бог кому-либо с чувством собственного самоудовлетворения и гордости рассказать, как много он заработал своим трудом, как из чистильщика обуви он стал миллионером, а из официантки ресторана – консультантом МВФ – не-е-т, это американская история, но никак не французская. Богатые скрывают, что они богаты. Здесь все плачутся о своей загубленной жизни – и так эффектно порой это выглядит! Вот собрались люди на суарэ и, если найдется хоть один профессиональный «плакун», то постепенно все начинают рассказывать, как трудно зарабатывать, какие высокие цены в магазинах, как замучили налоги.

И тут вам религия в помощь. Однажды я прочитала это объяснение в одном умном французском журнале и целиком его разделяю. Во Франции почти нет протестантизма с его поощрением предпринимательства и одобрением труда как добродетели, которая приводит к успеху. В отличие от европейских стран с протестантскими традициями, таких, как Германия, Великобритания и Голландия, Франция – страна сугубо католическая. Католики стремление к богатству и его преумножению, пусть и своей личной предприимчивостью, считают делом нехорошим, «нечистым». То ли дело искупление через страдание! Если в англосаксонских странах разницу между богатыми и бедными видят как мотивацию к успеху, то во Франции это становится предметом неодобрения и иногда – просто зависти.

Ворчание и жалобы даже стали, на мой взгляд, предметом некоего ритуала и протокола, который так любит Франция, возможно, теряя все больше и больше в настоящее время свой первоначальный внутренний смысл.

Курьезный пример. Французы серьезно ищут способы стать более оптимистичными и счастливыми. Ну где еще в мире есть специальные организации, занимающиеся вопросами счастья? А во Франции есть «Фабрика Спинозы», которая пытается вывести формулы счастья и довольства жизнью. Вот определили на данный момент три составляющие счастья: гедонизм, т. е. непосредственно удовольствие, когнитивную составляющую (степень социального довольства своим местом в обществе) и эвдемоническую составляющую – счастье, которое выше личного удовольствия (вдохновение принадлежать к какой-то группе, искать смысл жизни, верить в Бога). Как теперь все соединить в одном французском индивидууме в один момент – вот в чем вопрос!

На гильотине французского юмора, или Стойкие оловянные солдатики

Искусство ныть: кто еще, кроме россиян, любит жаловаться на жизнь?
Фото
Getty Images

При этом французы проявляют завидное чувство самокритики: согласно соцопросу, 72% французов признают, что жалуются больше других. 17%, кстати, назвали главными ворчунами итальянцев. И только 6% французов заявили, что справляются с возникающим желанием пожаловаться на жизнь.

Но, наверное, французы не были бы такой притягательной нацией, если бы были обыкновенными упертыми жалобщиками. Французские жалобы и стенания каким-то неуловимым образом соединяются с необыкновенным ощущением легкости бытия. А чувство легкости бытия происходит от искрящейся воздушной иронии и юмора, которые эти жалобы сопровождают.

Французская шутка:

«Почему петух является эмблемой Франции? Потому что это единственная птица, которой удается петь, стоя ногами в дерьме!»

Пожалуй, эта шутка, приписываемая Колюшу, как нельзя лучше стреляет прямо в сердце французского ощущения жизни. Французы кажутся хрупкими душевно, деликатными внутренне, не умеющими оскорбить и обидеть, но они вовсе небеззащитны. Они – стойкие оловянные солдатики.

Именно французский юмор выдает их настоящую внутреннюю твердость, их сопротивляемость жизненным невзгодам и любовь к свободе.

В любой ситуации – шути. Я повторюсь – в ЛЮБОЙ! Даже когда этот юмор становится «черным» и кому-то кажется чрезмерным. Не все это могут оценить. От Рабле и Мольера до Луи Фюнеса и Пьера Ришара Франция шутит. Представьте, на ТВ есть две ЕЖЕДНЕВНЫЕ ежевечерние сатирически-юмористические передачи – Petit Journal и Les Guignols. Первая в шутливой форме рассказывает ежедневные новости, название второй происходит от французского слова «гиньоль» – персонаж в театре марионеток, который бьет всех остальный персонажей, она дает сатирические зарисовки и скетчи на злобу дня, представляя известных политиков, актеров, звезд шоу-бизнеса и т. д. в виде больших кукол. Эту программу под названием «Куклы» пытались перенести на российскую почву в 90-е годы.

В прессе существуют два очень популярных юмористически-сатирических издания – Canard enchaîné («Утка прикованная») и Charlie Hebdo («Шарли Эбдо»).

Чтобы воспринимать французский «черный юмор», надо быть по меньшей мере закаленным человеком. Меня до сих пор шокируют шутки на некоторые темы. Например, после крушения самолета компании Germanwings (лоукостер Люфтганзы), который направил на гибель пилот Андреас Любиц, я увидела в «Пти Журналь» такие «рекламные речевки» (даю нерифмованный перевод):

«Вы депрессивны?

Склонны к суициду?

И фанат авиации?

Тогда вам дорога в Люфтганзу!»

Образ пилота-куклы обыгрывался иронически как жадины. «Я предпочитаю использовать самолет с моей работы, чем купить веревку за 10 евро», – говорил персонаж в эфире.

– Ну, уж это слишком, – заявила я мужу.

А мужу смешно, он оценил субтильность и яркость шутки. Это же сатира на авиакомпанию, которая виновата, что допустила появление таких «пилотов»! И эта шутка помогает справиться с теми ужасом и пустотой, которые ворвутся в жизнь, если зациклиться на трагедии. «Се ля ви» – «такова жизнь» – любимая фраза французов.

Действительно, во Франции существует какое-то стоически-мужественное и абстрактное отношение к смерти. Вот мы думаем, что хорошо знаем их комедии. Но это совершенно не так. Всенародно любимую французскую комедию, которую, как российскую «Иронию судьбы», показывают на каждый Новый год, у нас никогда не транслируют. И я понимаю, почему. Называется она «Дед Мороз – мусор», а в ее сюжете – фабула убийства и расчленения трупа! И все происходит с легким французским юмором, который никогда не прямой, а всегда скользит под углом. Но очень смешная комедия положений!

Не могу не удержаться, чтобы не процитировать шутку об одной из главных героинь.

– Она же некрасивая, уродливая!

– Нет, Тереза не уродливая. Она имеет, скажем так, непростое физическое строение...

(Во французском варианте это лучше: «Thérèse n'est pas moche. Elle n'a pas un physique facile... C'est différent».)

Так что давайте оставим судить о французском юморе самим французам. Тем более что себя в шутках они тоже не жалеют.

«После того как Бог создал Францию, он решил, что сотворил самую прекрасную страну в мире. И это могло бы вызвать зависть у других. И тогда, чтобы восстановить баланс, Бог создал французов».

Вот так они шутят над собой.