Главное в Михалковых

Фото №1 - Никита Михалков: «Меня пороли больно. И я порол дочек тоже»
Фото
Getty Images

– У отца и матери всегда было обостренное чувство справедливости. Отец заступался за совершенно неизвестных людей по поводам, которые его никак не касались. Если видел несправедливость, доходил до конца. Для него это было делом чести. Я вижу, что в моих детях реакция на несправедливость такая же. Это главное в характере рода Михалковых.

О воспитании

Фото №2 - Никита Михалков: «Меня пороли больно. И я порол дочек тоже»
Петр Петрович Кончаловский
Фото
Getty Images

– Мне думается, что воспитание складывается из атмосферы, витающей в доме. Атмосфера, в которой воспитывались, например, я, мой брат и сестра, конечно же сильно отличалась от той среды, в которой росли многие наши сверстники. В нашем доме, как я уже говорил, всегда было многолюдно. Друзья деда, матери и отца, выдающиеся люди своего времени, были частыми гостями, и их присутствие было совершенно естественным. Для нас не было ничего удивительного в том, например, что великий режиссер Сергей Герасимов готовил у нас на кухне пельмени, Вишневская репетировала вместе с мамой переведенные ею тексты для новых опер, а гениальный хирург Александр Вишневский, который был нашим соседом по даче, мог с легкостью появиться в шлепанцах.

Гениальный Святослав Рихтер играл на рояле, и порой посиделки затягивались за полночь, а на следующее утро, когда я с опозданием приходил в школу и объяснял, что не мог спать всю ночь, потому что Рихтер музицировал, учительница смотрела на меня как на врага народа и вызывала родителей.

Дед, живописец Петр Петрович Кончаловский, коптил окорока, пел романсы, читал наизусть Пушкина, ему позировали то Всеволод Мейерхольд, то Алексей Толстой.

Это было счастливое и не осознаваемое необычным детство.

Естественно, что атмосфера, царившая в нашей семье, – это все было той питательной средой, которая с самых ранних лет проникала и воспринималась мной. Основой всего была русская культура – литература, живопись, музыка.

Позже неуловимая аура появилась и в моем доме, и теперь уже мои дети и их внуки живут в круговороте семейных традиций. Это и есть воспитание, когда с самых ранних лет ты пропитываешься уникальной атмосферой, опытом, историями, традициями и мифами своей семьи.

А вот сидеть за уроками – не моя стихия, да и со мной никто не сидел.

О строгих наказаниях

Фото №3 - Никита Михалков: «Меня пороли больно. И я порол дочек тоже»
Фото
Геннадий Авраменко/пресс-служба Никиты Михалкова

– Да, меня пороли, и довольно больно. И я порол своих детей. Всех, и девочек тоже. Но вы посмотрите на результат! Они выросли хорошими людьми. Еще в детстве я понял очень важную вещь: меня никогда не наказывали просто так, из желания доказать превосходство взрослого над ребенком.

В недавно вышедшей автобиографической книге «Территория моей любви» вспоминаю, как лет в 13–14, когда я вернулся домой, отец унюхал запах алкоголя. Я не был пьян, попробовал во дворе глоток пива. Отец спросил: «Что ты пил?» Я ответил: «Просто пиво». Со словами «А что, в пивных ш-школьники сидят?» влепил затрещину, которая в моем сознании прочно связалась с великой русской литературой. Я летел мимо книжного шкафа, и там мелькали фамилии: Толстой, Достоевский, Чехов, Ахматова... В течение жизни я часто вспоминал эту оплеуху. Оказываясь в таком же положении, как отец, уже по отношению к своим детям, я понимал, что бывают ситуации, при которых вопрос надо решать сразу – резко и неожиданно, для того чтобы дать понять ребенку, насколько важно и значимо для меня и для него то, что он сделал.

О маме и важных правилах

Фото №4 - Никита Михалков: «Меня пороли больно. И я порол дочек тоже»
Никита Сергеевич с дочерью Надей
Фото
Ирина Штольба

– Я много вынес из общения с мамой. Она была стержнем нашей семьи, человеком с мощным, созидательным полем.

Ее мудрости, сначала непонятные мне, которые потом, в течение жизни, стали проявляться, как пленка с фотографиями, не раз выручали меня в жизненном пути.

Применяя их сам не раз, я передавал эти знания и своим детям.

Вот, например, мама говорила: «Никогда не обижайся! Если тебя хотели обидеть, то не доставляй этого удовольствия, а если не хотели, прости. Но если тебя действительно оскорбили, никогда не поступай так, как хочется поступить сразу, импульсивно. Выдержи паузу, и тогда придет более мудрое решение». Еще она учила: «Если тебе что-то катится в руки просто так, без всяких затрат, и ты можешь это взять, лишь протянув руку, сперва подумай, сколько из десяти человек от этого не отказались бы. Если больше пяти, откажись. Идти надо в узкие врата».

О юморе

Фото №5 - Никита Михалков: «Меня пороли больно. И я порол дочек тоже»
Фото
Сергей Коротков/пресс-служба Никиты Михалкова

– Юмор – безопасность и спасение, ирония по отношению к самому себе. Отец обладал потрясающим чувством юмора и реакцией как у боксера, мгновенно отражал удар четверостишиями, неожиданными поворотами мысли. Пересмешничество, ирония и юмор, которые у нас всегда царят, порой даже могут кого-то задеть, но это неотъемлемая составляющая семьи, это в крови. У нас с отцом один стиль юмора. Он хохотал, когда я что-то рассказывал, а я умирал со смеха, слушая его. Мой брат, сыновья – мы говорим на одном языке. Наличие у человека чувства юмора для меня очень важный показатель, даже необходимый. И не только дома, но и на работе.

О внуках

– В общей сложности у меня уже девять внуков. Все очень разные и удивительно самостоятельные. Для них я просто Никитон, существо, которое их родители почему-то называют папой.

В них нет этого: «Наш дед – режиссер!» Никто из них никогда не просил у меня снять их. Лишь недавно так вышло, что Наташа, дочь Артема, снималась в «Солнечном ударе». У нее там роли-то как таковой нет. Она сидит и смотрит представление фокусника. Монтажер, не знавший, что она моя внучка, оставил в этой сцене много ее реакций. Она там очень непосредственная. Наташа – талантливая девочка.

О счастье

– Шукшин прекрасно сказал: «Счастье – это когда ты смел и прав». Еще счастье – когда летом в 7 утра можешь прыгнуть с обрыва в речку. Это значит, что у тебя есть здоровье и желание это делать и нет войны и забот, которые этому бы помешали. Когда ты хочешь и можешь, это величайшее счастье. Дай Бог, чтобы оно продолжалось как можно дольше.