Рома Зверь: «На гастролях читаю Льва Толстого»
Фото
Агата Нигровская

Уже совсем скоро, 6 июня в рамках тура 2015 на открытой площадке в легендарном Зеленом театре парка имени Горького состоится «Большой летний концерт».

Не смотря на очень плотный график звезды, нам удалось встретиться с Ромой и задать ему несколько вопросов о главном.

О шоу-бизнесе

То, что называют современным шоу-бизнесом, мне неинтересно. На светские мероприятия не хожу: непонятны эти сборища, разговоры об одном и том же. Быть окруженным большим количеством людей, находиться в зоне повышенного внимания нравится только на концерте, потому что знаю, для чего это, и чувствую себя комфортно.

О деньгах

Я богатый человек и в состоянии купить себе что угодно. В широком смысле деньги для меня – инструмент для познания мира, его устройства. Они также помогают многое понять о человеческой природе, но могут и серьезно испортить. Когда человек рождается с деньгами, это нехорошо. Важно, что он делает с деньгами, которые сам заработал. Я вкладываю их в кино, съемки, картины – любые виды творчества. У меня нет задачи зарабатывать «столько-то», зарабатываю столько, сколько мне нужно.

Москва и любовь

Не могу признаться Москве в любви. Хотя я в столице почти 15 лет, мне, как и раньше, здесь многое не нравится. Но, увы, мы все привыкаем к среде, в которой обитаем. Быт определяет сознание. И я в этом смысле не особенный, приходится жить по скоростным законам мегаполиса. В Москве домой прихожу очень поздно, а делаю при этом недостаточно, как мне кажется. Мало улыбаюсь, решаю слишком много бытовых и финансовых вопросов. Я черствею в этом городе, становлюсь циничнее. При этом стараюсь минимизировать влияние Москвы на меня. Даже в рестораны редко хожу – это же собраться надо, поехать. А ехать по Москве – это уже стресс. Кроме того, ужин себе могу и сам приготовить. Не успеваю – покупаю готовую еду в магазине.

Рома Зверь: «На гастролях читаю Льва Толстого»
Фото
пресс-служба

Москва – Париж

Но мало кто из музыкальных коллективов живет не в Москве – все приезжают сюда, чтобы стать известными. Если бы я не был музыкантом, то не выбрал бы столицу, чтобы здесь жить. Поселился бы в Париже, но чтобы он напоминал о Санкт-Петербурге. Либо жил бы в Санкт-Петербурге, только пусть там будет парижский климат.

По городам и весям

Я не из числа артистов, которые зациклены на комфорте и пятизвездном сервисе. Исколесили с концертами всю Россию, добрались даже до города Советская Гавань, куда не ходил ни один автобус, только 12 часов на джипе по тотальному бездорожью. В истории города это был первый живой концерт. Вот что для меня важно. Мы – группа, которая играет вживую, поэтому на гастролях все наши требования связаны со звуком и аппаратурой, а не с мягкими подушками в гостинице, розами и 15 черными шариками в левом углу гримерной.

Клубы и Лев Толстой

Если раньше на гастролях выпивал много алкоголя, тусил в клубах до утра, а потом ехал в другой город, полусонный выходил на сцену, но работал честно и по максимуму, то со временем понял, что постоянно так продолжаться не может. Становится скучно: нельзя делать одно и то же постоянно. Это топтание на месте. Сейчас на время гастролей я вожу с собой книги, компьютер, беру фотоаппарат, чтобы проводить свободное время с пользой. Теперь ночью вместо вечеринок с большой охотой выйду побродить по городу, чтобы сделать интересный кадр. Читаю сейчас в телефоне, кстати, «Воскресенье» Льва Толстого. Но музыки я слушаю всегда больше...

Рома Зверь: «На гастролях читаю Льва Толстого»
Фото
Агата Нигровская

Отцовские принципы

В воспитании семилетней дочери Оли у меня есть один главный принцип – не злиться на ребенка. Надо быть терпимее к детям и отдавать себе отчет, что, с одной стороны, они такие же, как ты, твоя проекция, а с другой – живут в абсолютно другом мире – сказок, волшебства. И я делаю все, чтобы дочь пребывала в этом состоянии как можно дольше. Например, про зло и несправедливость я объясняю Оле с помощью игр и сказок. Кроме того, стараюсь не уподобляться родителям, которые тычут детям: «Нет», «Нельзя», «Нет времени». Это все от злобы, а дети ее очень хорошо чувствуют, потому что она портит их детство. А этого делать нельзя, потому что оно пройдет, а потом будет взрослая невеселая жизнь.

Сделай себя сам

Я сам себя слепил и учился на собственных ошибках. По части жизненного опыта ориентировался больше на маму, с отцом я, увы, жил мало, до семи лет всего. И сейчас не могу сказать, что есть какая-то преемственность. Мол, чему-то меня научил отец, и теперь я этому учу своего ребенка. Единственное, что отпечаталось в памяти о детстве, – это как папа брал меня на рыбалку. Хотя, знаете, после финального концерта в весеннем туре, 6 июня в Зеленом театре, у меня запланирован отпуск. Поеду к отцу в Астраханскую область – опять же, рыбачить. И возьму с собой дочку. На рыбалке расслабляюсь, мысленно сосредоточен только на этом занятии, голова тем временем отдыхает. Она, конечно, работает, но в одном направлении. Ты не можешь думать о чем-то другом: «Ой, а когда будет релиз нашей новой песни…» Есть одна простая мысль: «Как достать рыбу из воды?» Как йога, только легче. После того, кстати, как поймаю рыбу, я ее отпускаю.

Рома Зверь: «На гастролях читаю Льва Толстого»
Фото
пресс-служба

О занятиях фотографией

С помощью фотографии учусь наблюдать и в каком-то смысле познаю себя. Не бегаю с фотоаппаратом в поисках кадра, а наоборот, ограничиваю себя, чтобы кадр сам пришел ко мне. И когда это происходит, понимаю, что это не просто снимок, а отражение того, что происходит у меня внутри. Моих беспокойств, тревог, желаний. Я занимаюсь только репортажной фотографией, не студийной. В стиле «Смотрите, я рядом с Эйфелевой башней» тоже не снимаю. Стремлюсь к тому, чтобы занятие фотографией было глубоким, осмысленным.

О трудностях с песнями

Мне стало труднее создавать песни. Ведь тем не так много – я же пишу только об отношениях мужчины и женщины, все остальное мне неинтересно. А здесь не так много сюжетов, тем более как только ты проживаешь какой-то из них, его больше не используешь. Странно писать то же самое другими словами. Может, и хотел бы заново исполнить песню «Районы – кварталы», но это топтание на месте. Иногда для вдохновения мысленно возвращаюсь в те моменты, когда что-то беспокоило. Вспоминаю ситуации, которые случились со мной или знакомыми. Пытаюсь смоделировать ситуации, помечтать, что бы я хотел, чтобы со мной произошло, в кого бы хотел влюбиться. Песен, когда на помощь пришла фантазия, у «Зверей» много – «Все, что тебя касается», например.

Однако если не идет, зачем мучить перо? Ну или надо писать: «Ничего не происходит». Иногда мне кажется, что я уже все создал. Все эти сомнения – каждый день. Жуть! Но когда песня пишется, даже проходных черновиков не остается – все точно, все в цель, все как надо. Иной раз даже противно.

Рома Зверь: «На гастролях читаю Льва Толстого»
Фото
пресс-служба

Встреча мечты

Если бы у меня была возможность встретиться с любым человеком, это был бы Чехов. Он близок мне по духу, к тому же земляк (Роман родом из Таганрога. – Прим. «Антенны»). Меня удивляет в его творчестве, как он додумался до такого, чтобы так просто говорить о сложном? Еще меня поражают его путешествия: как это – добраться до Сахалина через Сингапур? Мне кажется, я даже знаю, какой он: тщательно знакомился с его биографией. В общем, хотелось бы немного потрещать с ним.

Здоровый и загорелый

Не могу представить себя через 10 лет. Не знаю, куда приведет мой путь. Произойти может что угодно. Мне бы хотелось, чтобы я по-прежнему приносил пользу людям, хотелось бы видеть успешными своих подросших детей. Ну и себя видеть нормальным, здоровым… загорелым. Насчет загорелого. Был забавный случай. Когда я приехал в Москву и мы снимали первый клип с Сашей Войтинским, то не знали, как что устроено, были по большому счету дилетантами. И мы наняли стилиста по костюмам, звали ее Наташа. Помню, как она посмотрела на меня и сказала: «Рома, вам для начала надо сделать три обязательные вещи, а потом уже будем говорить о карьере музыканта. Значит, подкачаться, загореть – не важно где, можно и в солярии, и зубы отбелить». Такие были нехитрые действия, чтобы говорить о возможности с моим южным говором стать звездой. Прошло много лет, говор исчез, я немного подзагорел, появилось время на тренажерный зал, и понимаю теперь: а Наталья-то права была! Дошел-таки до этого, а раньше смеялся.