Анна Седокова: «Мне больно смотреть на счастливые семьи»
Фото
@annasedokova
Анна Седокова: «Мне больно смотреть на счастливые семьи»
Фото
«БОМБОРА»

Издательство «БОМБОРА» недавно выпустило автобиографию певицы Анны Седоковой «Я сильная. Я справлюсь», где звезда откровенно и без прикрас рассказывает о своей насыщенной жизни.

Wday.ru публикует эксклюзивный отрывок из книги, в котором Анна делится болезненными воспоминаниями о своем детстве.

«Я стою в дикой пробке на московском бульваре. Стою уже битых 10 минут — никакого движения. Сигналят машины, водители нервничают, но сделать ничего нельзя. Только смириться. Осенний ветер сбрасывает с деревьев остатки оранжевых листьев, они ложатся под ноги гуляющим по бульвару людям.

Они идут по бульвару, держась за руки. Образцовая семья, из тех, чьи фотографии рекламодатели обожают помещать на коробки с йогуртом и стиральным порошком. Папа, мама и их пятилетняя девочка, красивые, веселые и счастливые. Родители держат малышку за руки с двух сторон, переговариваются о чем-то своем, смеются. Девочка время от времени подпрыгивает, бережно перенося через лужи. Им так хорошо. А я их ненавижу…

Мне больно смотреть на счастливые семьи. Когда я была маленькой, увидев ребенка, гуляющего с мамой и папой, я отворачивалась. Став старше, я придумывала себе миллионы объяснений неправдоподобности их счастья. Ведь оно ненастоящее. Оно не может быть таким. Папа явно гуляет или бьет детей, это просто на людях они такие, а дома друг друга ненавидят.

Позднее в разговоре с психологом, когда я чинила свою голову, она попросила вспомнить меня пример счастливой семьи, я не смогла привести ни одного. Моя память заблокировала все, это был мой способ выжить. У меня не было ролевой модели «папа, мама, я — счастливая семья». У меня всегда была только я. Выжившая. Один на один с этой жизнью.

И моей самой большой мечтой было однажды завести большую собаку. Чтоб она всех подлецов искусала, а меня защищала. Меня некому было защитить. Позднее в разговоре с психологом я услышала главную фразу о детской психике. Что бы ни случилось, ребенок должен чувствовать себя защищенным. Он должен знать, что ему есть к кому идти. Мне было некуда. Но моя история не об этом.

Анна Седокова: «Мне больно смотреть на счастливые семьи»
Анна Седокова с младшим сыном Гектором. У певицы трое детей от разных отцов
Фото
@annasedokova

Моя история похожа на тысячи других историй маленьких девочек, отчаянно пытающихся доказать, что они достойны любви, каждый раз старающихся словить то самое счастье, о котором читали в детстве. И даже в почти за тридцать продолжающих верить в чудо. Я — хорошая девочка, постоянно вляпывающаяся, но научившаяся искать в этом исключительно позитивные стороны. Ведь это же к деньгам. Их в моей жизни было достаточно. Разные. Грязные, чистенькие, бандитские. Но я как никто знаю, что на них счастье не купишь. Только офигенные туфли. А это уже неплохо. Но начнем с самого начала. Перенесемся в прошлое. Пристегнитесь.

В моем детстве счастья не было. Меня бросили, как ненужную вещь. Бросили, когда я была еще совсем ребенком.

— Давай, смелее, уходи к ней! Уходи сейчас же! И чтобы я тебя больше здесь не видела! — кричит мама. Отец ходит по комнате, швыряет в чемодан свои вещи, злится. Они ругаются не первый час. Я в свои неполные пять лет уже насмотрелась подобных сцен, но интуиция подсказывает мне, что эта может стать последней — уж больно решительно папа собирает чемодан. Мне страшно. Очень страшно и больно. Он сейчас уйдет, и тогда конец нашей семье. «Надо попытаться его остановить» — решаю я. Становлюсь в дверном проеме, растопыриваю руки и ноги, как следует упираюсь ими в косяк. Никакая сила не заставит меня покинуть мой пост. Папа не пройдет. Он увидит меня и останется дома. Он меня очень любит, я знаю, он просто не сможет бросить меня.

«Папа, не уходи», — реву я. Он меня даже не видит. Глаза, побелевшие от злости. Стеклянный взгляд в никуда. Он с силой бьет меня по руке, отодвигает в сторону, делает шаг и захлопывает за собой дверь. Он даже не оглянулся.

Даже сейчас, спустя 30 лет, я чувствую, как болит место удара. Я могу показать это место.

Это уже потом, спустя много лет, я поняла, что уходил он не от меня. Когда я появилась на свет, между мамой и папой уже не было ничего, одни руины. Строго говоря, я вообще не должна была рождаться — к тому времени родители уже доругались до того, что видеть друг друга не могли, они уже расходились, жили отдельно, но, видимо, решили в какой-то момент дать друг другу шанс. Забеременев, мама даже думать не хотела о том, чтобы меня оставить. Отец ее уговорил, пообещав вернуться в семью, любить меня, носить на руках маму (но это не точно).

Хотя я очень мало знаю о совместной их жизни. Понятия не имею, где они встретились, как полюбили друг друга, но знаю, что это была любовь. Такая любовь, о которой пишут в книгах и поют в песнях еще со времен Шекспира. А они и были Ромео и Джульетта, только жили в Сибири. Все были против них: папин отец, известный профессор, не испытывал никакого восторга, узнав, что его сын встречается с дочкой медсестры и военного фотографа.

Да и мамины родители посчитали их союз мезальянсом и запретили маме видеться с избалованным мальчиком из профессорской семьи. Мои папа и мама не придумали ничего лучше, как взяться за руки и сбежать от вздорной родни куда-нибудь подальше. Например, в Киев. Почему именно туда? Потому что там их никто не ждал, там не было ни родни, ни друзей — вообще никого, кто мог бы помешать их любви и счастью.

Они никогда не рассказывали мне об этой любви.

Анна Седокова: «Мне больно смотреть на счастливые семьи»
Юная Аня
Фото
@annasedokova

Я знаю только об их ненависти, в которую любовь превратилась к моменту моего появления на свет. И это понятно: когда люди так сильно злятся друг на друга, их дети узнают только о том, что «твой папа — козел, не нужна ты ему» и что «мама пусть вернет все, что у меня забрала, тогда я смогу поговорить с ней о твоих алиментах, а пока пусть даже не думает».

Алименты, деньги, вещи, квартиру — сколько я помню, они всегда что-то делили. Не делили они только одно. Меня.

Папа сразу решил, что я останусь с мамой. А мама была слишком занята ненавистью к нему и выживанием в этой жизни, в которой она осталась одна с двумя детьми и разбитым сердцем.

Я не смогла спасти их брак. Папа ушел из дома, правда, не очень далеко — переехал на соседнюю улицу. Однажды мы с мамой возвращались из магазина, и она увидела папу. Он шел по своим делам, не замечая нас. Мама затолкала меня в ближайший подъезд, повернула к себе, схватила за плечи, начала трясти и тормошить, говоря:

— Сейчас ты заплачешь, потом выбежишь из подъезда, побежишь навстречу к папе, бросишься к нему на шею и будешь уговаривать вернуться домой. Давай, плачь!

От испуга и неожиданности я действительно расплакалась. В тот день я узнала значение слова «манипуляция». На папу, впрочем, моя истерика действия не возымела, возвращаться он не планировал».